Некоторые посещают частные балы в надежде встретить людей, стоящих на более высокой, чем они сами, ступеньке социальной лестницы. Миссис Уэверли, я полагаю?"
"— Леди Чигвелл, — с притворной улыбкой поправила она.
— Леди Чигвелл, — повторил Дебен, отвешивая ей поклон.
Когда он выпрямился, его взгляд снова встретился со взглядом мисс Гибсон, и он подмигнул ей. Зря он надеялся, что втайне она почувствует себя польщенной. В ее глазах светилось лишь неодобрение.
Возможно, она не оценила поступка, совершенного им ради ее же блага.
— Мисс Гибсон, — произнес он, подходя к девушке и беря ее за руку, — могу ли я передать миссис Ледбеттер, что вы ожидаете ее здесь? — И, понизив голос, добавил: — Как она выглядит?
Мисс Гибсон часто заморгала. При ближайшем рассмотрении ее глаза оказались еще полны невыплаканных слез. Дебен нежно пожал ей руку, стараясь выразить этим жестом и свою благодарность и, к собственному удивлению, стремясь подбодрить девушку. На земле не нашлось бы другой особы женского пола — родственницы, конечно, не в счет, — которая могла бы похвастаться, что лорд Дебен выказал малейшее беспокойство о ее благополучии.
Но ни один мужчина, даже обладающий стойким иммунитетом к проявлению сочувствия, не смог бы не дрогнуть при виде мисс Гибсон. Она вышла на террасу, чтобы поплакать в одиночестве, а вместо этого оказалась вынужденной обнародовать свое душевное состояние и в довершение всего подверглась жестокой критике вместе со своей наставницей.
— У нее на голове пурпурный тюрбан, украшенный белым и фиолетовым страусиными перьями. Вы ее точно не пропустите. — Затем, выдернув свою руку, добавила более громко: — Думаю, будет лучше, если я в самом деле подожду ее здесь.
— Вот уж точно, — приторно-сладким голоском пропела мисс Уэверли. — Ты же не можешь в таком виде выйти в бальный зал. Тебе нужно как следует умыться, прежде чем снова показываться на людях.
Мисс Гибсон принялась поспешно вытирать щеки руками.
К сожалению, ее перчатки были также сильно запачканы, поэтому результат получился еще более плачевным.
— Позвольте мне, — произнес Дебен, церемонно вынимая из кармана фрака белый шелковый платок со своей монограммой и протягивая ей.
— Благодарю вас, сэр.
Платок она взяла с большой неохотой, и Дебен решил про себя, что она отказалась бы, если бы не бедственное положение.
«Интересно, с чего бы это?» — подумал он.
