Голова закружилась и, не обращая внимания на дальнейшие слова Ясена, я развернулась и вышла из кабинета и направилась вон из дворца.
Белые надгробные плиты, мрачные статуи, памятные таблички. Я проходила по кладбищу на цыпочках, едва касаясь земли, тихо как мышка. Не хотелось тревожить “спящих” шуршанием юбок и клацаньем каблуков. Пройдя ещё несколько могил, наткнулась на статуи двух драконов, целиком вырезанных из куска черного мрамора."
"— Деметрий и Астильба рода Эльда, – прошептала имена усопших – родителей Вессиана и Эйдена.
Чуть ниже на такой же чёрной мраморной плите были вырезаны их изображения. Эйден, как оказалось, был копией своего отца: такие же острые скулы, большие глаза и нос, с едва заметной горбинкой. Вессиан, напротив, походил на мать, взяв от неё мягкие, я бы даже сказала, утончённые черты лица. Не удивительно, что два брата так отличаются друг от друга внешне.
Постояв немного у могил усопших правителей, отправилась на поиски своих родителей. Вряд ли они были похоронены в этой части кладбища, поэтому я свернула и пошла вдоль узкой дорожки к железному, чуть перекошенному забору. Шагнув за территорию, оказалась в более мрачном месте, чем ожидала: колючие кустарники, неопрятные могилы с непонятными надписями на табличках. На некоторых табличек и вовсе не было, и теперь уже не узнаешь, что за человек, чародей или же дракон похоронен там.
Ясен говорил, что я похожа на мать, поэтому стала высматривать могилы хоть с мало-мальски различимыми изображениями. Блуждая по поросшим мхом дорожкам, всё больше и больше погружалась в удушающую атмосферу уныния, ещё хуже стало, когда я всё-таки нашла то, что искала.
Одна могила на двоих, одна небольшая надгробная плита с почерневшими изображениями и надписью:
“Артур и Алина Лисс.
Казнены в третий день осени за государственную измену”.
Как Ясен смог увидеть моё сходство с мамой, я не понимала: изображение было почти стёрто, почернело от грязи и времени. Протянув руку, попыталась его хоть немного очистить, но ничего не получилось. Глаза заволокла сумеречная дымка, и не выдержав, я заплакала.
Боги, как же мне было плохо: сердце разрывалось, ныло от тоски.