— А голуби, извиняюсь, зачем? — подлила я масла в огонь. — Как основное блюдо?!
Надия хрюкнула в кулачок.
— Ора Гюмзу, с чего вы вообще взяли, что я намерен жениться?! — отбросив тряпицу, Хэил, сверкая серыми, что грозовая туча, очами, обернулся к грымзе. — Лично я намерен и дальше оставаться холостяком! И Айла сказала вам ту правду, которую вчера... — он запнулся, — вечером слышала от меня. Так что дайте спокойно позавтракать! Вы портите мне аппетит!
Обернувшись к мерзкой бабе, я подмигнула ей в издевательской манере.
Надия снова хрюкнула со смеху и тут же кашлянула, скрывая веселье.
Девушка враз преобразилась. Такое чувство, что слова генерала, как лечебный эликсир, пролились ей на душу.
Ох, права я была.
Кто-то явно не хочет замуж за моего небратца.
Уже хорошо! Все легче.
Вскоре на стол поставили огромное блюдо, наполненное нарезанными сырыми овощами, жареными корнеплодами, зеленью.
Отдельно мне была предоставлена внушительных размеров широкая ваза с фруктами. Я довольно ее покрутила и выбрала самый крупный инжир.
Брат, не теряясь, уцепился за мохнатый персик.
Недовольно зыркнув на него, добилась лишь того, что Ульви еще и кисть винограда уволок.
Но несмотря на это безобразие, утро было спасено и завтрак состоялся.
Все ели молча. Напряжение никуда не делось, но меня это уже не волновало. Мелкие косточки инжира смешно хрустели на зубах. Доев фрукт, я ухватилась за мандарин и заметила, что Надия, пользуясь моментом, пристально рассматривает Ульви.
О, я видела, как разгорается огонек в ее очах.
На губах девушки блуждала мечтательная улыбка. Щечки слегка покраснели то ли от смущения, то ли от непристойных мыслей, что рождались в ее голове.
Но ясно было одно. Черноволосой красавице приглянулся мой братец!
Но вот тот факт, что он на нее даже не смотрел, удручал.
Нужно составить план и свести этих двоих вместе. Чтобы коснулись друг друга. Чтобы заискрило!
Я хорошо помнила, как Оуэн однажды помог мне на тропинке.
То ощущение родственной души.
Та мысль в голове — свой, родной, единственный.
Нам хватило одного касания рук.
На душе стало тяжело и тоскливо. Мне больше не испытать этого.
Никогда!
Подняв голову, натолкнулась на пристальный взор генерала. Его зрачки пульсировали, то расширяясь и заполняя собой всю радужную оболочку, то сужаясь до тонкой нити. Поёжившись, я разломила почищенный мандарин и отправила в рот крупную дольку. Скривилась.
— Они кислые, — улыбнулся Хэил, — возьми лучше вот...
