Я тут же, склонившись, вытащила бурдюк и протянула ей.
— Нет, милая, — она покачала головой, — но что-то я действительно плохо переношу это путешествие. Никогда такого не было.
— Ульви, ты же целитель! — проворчала я на брата.
— Я уже пробовал помочь, — пробормотал он в ответ. — Вроде все прошло, но недуг вернулся. Я не понимаю...
— А я говорила: учись! Не хочешь быть лекарем — твое право! Но для себя... Для семьи! — взволнованная состоянием любимой матушки, я готова была рвать и метать.
— Может, ты и права, — первый раз за все время согласился он со мной.
— Вернемся в город, и я подумаю над возобновлением учебы.
— Я тебя вообще не понимаю, сынок, — отец тяжело вздохнул. — Пока мы с мамой еще молоды и полны сил, мы вполне потянем вас с Айлой. Сколько раз говорил: учись. Открывай свой лекарский дом с лавкой. Вставай на ноги! Но ты все мечешься. Тебе магией дано людей лечить, сынок! Разве есть благороднее ремесло?!
— Отец, — Ульви поджал губы, — я хочу чего-то большего...
— Иди в академию магии и учи целительству, — наседала я на него.
— Но прежде овладей профессией сам. Чем тебе не ""высокое""?
Мама открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же прижала ладонь к губам. Побледнев, она сдерживала рвотные позывы, и это мгновенно напугало всех нас.
— Возница, остановите карету! — прокричала я и, подскочив на ноги, постучала по небольшому оконцу за своей спиной. — Быстро!
Меня услышали. Снаружи раздался хриплый окрик и лошади сбавили ход.
Мы остановились.
Ульви распахнул дверь, спрыгнул, рывком выдвинул лестницу и помог маме выбраться.
— Папа?! — в моем голосе зазвенел страх. — Ее же просто укачало, правда? — Я взглянула на него с такой надеждой, а у самой руки затряслись от страха. Больше всего в жизни я боялась потерять кого-то из своей семьи. — Пап, ответь!
— Все хорошо, доченька. — Мы выбрались наружу вслед за остальными. — Укачало ее. Как приедем, сразу лекарю ее покажем. И с Ульви я теперь не слезу. Хватит дурить! Пусть развивает то, что ему дано.
Немного прогулявшись по обочине тракта, мы вновь усадили матушку в карету, постелив ей под ноги подушку.
Распахнули шторы, чтобы воздух заходил. И вручили бурдюк с водой.
Как ни странно, но ей стало легче. Бледнота ушла и словно не было этой утреней тошноты.
Карета двинулась дальше.
Тревога отступила. Ульви, наконец-то, запустил руку в корзину, вытащив завернутое в лепешку мясо куриной грудки.
***
Вечерело. Появились приставучие комары, в животе урчало от голода.
