Рассказывал о его прежней жизни и слышал лишь, что нужно найти ее. Тебя! Все, что он помнил — это ты.
— Вы уничтожили нас, — зажмурившись, я сглотнула ком в горле. — Как же я ненавидела вас все эти годы. А вы... И как мне теперь жить? Как?
— Счастливо, Айла, — взмолился он. — Это все, о чем я прошу. Будьте счастливы.
Я покачала головой, слезы стекали по моим щекам.
— Не бросай его, — просяще протянул он. — Второй раз Хэйл просто не переживет твою потерю.
— Оуэн меня не помнит...
— Он думает, что ты...
— Мертва, да! — мои ладони сжались в кулаки.
— Вот так просто поверил.
— Я... — дядя Сэтт покачал головой. — Я...
— Что вы! — от эмоций мой голос звенел. — Что еще вы сотворили?!
— Я... — он запустил пятерню в волосы. — Я сказал ему, что похоронил тебя. Что сам, своими руками...
— Я знаю, что вы сделали своими руками, — это оказалось очередным ударом. — Зачем? Почему? Чем я заслужила вашу ненависть? Не драконесса, да. Недостаточно хороша...
— Нет, нет, Айла... — вскричал он. — В ту ночь я был так зол на сына.
Мальчишка вбил себе в голову, что нашел избранную. Он и раньше рассказывал о тебе, я разузнал о твоей семье... И...
Я закивала и прикусила губу, так сильно, что во рту растекся привкус металла.
— Решили, что я не гожусь, да, дядя Сэтт. Что я грязь под вашими ногами.
Он тяжело вздохнул и опустил взгляд на карту.
— Так что же изменилось сейчас? — Я хотела услышать все до конца.
— Я изменился, Айла. Сильно изменился. Еще в ту ночь, когда держал Оуэна на руках, я такого ужаса никогда не испытывал.
Отдав его Яну, сломя голову понесся назад. За тобой... Я успел бы, Айла... я бы успел... — он словно этой фразой успокаивал себя.— Но тебя не было.
— Какая жалость, что ваш брат меня спас... — во мне проснулась язвительность.
— Какое счастье, что это так... — он улыбнулся сквозь слезы. — Столько лет я гадал, что же с тобой случилось. Нашел тех бандитов, что напали на ваш дом.
— Даже так.
— Да, их казнили... Всех их... Но никто о тебе ничего не знал...
Ощутив такую пустоту в душе, я просто смотрела на этого мужчину и не чувствовала ничего.
Лишь холод. Тоску. Разочарование. Казалось, все краски покинули этот мир, сделав его серым и неуютным. Моим ночным кошмаром оказался добрый дядюшка, который сейчас смотрел на меня мокрыми от слез глазами. И самое страшное я ощущала жалость. Вопреки логике я сочувствовала ему, и это так злило.
До одури.
Выдохнув, сжала кулаки так, что ногти воткнулись в плоть. Я взывала к себе, приказывала не прощать.
