Я выдохнула с невыразимым облегчением, когда мы вышли из ресторана, и я оперлась на поданную мне милордом руку. Он помог мне взобраться в экипаж.
— Вам не понравилось, — подвел он итог, как только мы тронулись.
— Я все время ожидала, что подойдет герцог, который с непроизносимым именем… Неприятный такой.
— Борнмут? Что приходил к нам?
— Именно. Или барон — сына которого тяжело ранил Пауль… И будет возмутительная сцена.
— Простите. Не хотел ставить вас в неловкое положение. Просто я… Как бы так сказать… Самим фактом своего существования — уже неловкость.
Поэтому я как-то приучился не замечать людей, которые пытаются поставить меня в щекотливую ситуацию.
— И как вам это удается?
— Я выбрал нескольких человек, мнение которых для меня важно. В глазах которых мне хочется выглядеть… прилично. И все. Мнения остальных для меня попросту не существует. Иначе бы я с ума сошел, кому-то что-то доказывая.
— А ведь вы правы, — задумчиво протянула я. — Абсолютно. А я зря нервничала.
— Спасибо. — У него получилось как-то обрадованно, и теперь он протянул мне руку.
Я подала ему свою, и он поцеловал мне пальцы.
Ох… И чего это я так смутилась?.. Вот уж некстати…
Остаток пути мы проделали в молчании, но не напряженном, а странно-уютном.
А в доме, в холле, я увидела Пауля и Рэма, распяленных на потолке в виде морских звезд. Мой испуганный вскрик напоролся на холодное распоряжение милорда Верда:
— Госпожа Лиззард, отправляйтесь в библиотеку и дождитесь нас там. Мы сейчас подойдем.
Силы в его голосе было столько, что меня попросту снесло в сторону библиотеки, хотя, честно говоря, я и не собиралась подчиняться.
Как только я послушно закрыла за собой двери, меня отпустило. Я заметалась по библиотеке, не зная, как поступить. Кричать на милорда, требуя освободить сыновей? Устроить истерику? Поверить ему, что он не собирается причинить вреда?..
Первым вошел Павел. Очень смущенный. За ним в библиотеку проник Рэм. Я замерла.
— Мам… — протянул мой сын, — ну, ма-а-ам…
Я всхлипнула и бросилась его обнимать…
— Дурачок ты мой, — шептала я, — какой же ты дурачок…
— Мам, прости меня…
Мы стояли долго.
Потом я наткнулась на горький взгляд Рэма.
— Иди сюда, мой хороший, — позвала я его.
— Простите меня…
— Все хорошо, — как заклинание повторяла я, — все обязательно будет хорошо. Только давайте больше не ссориться.
Милорд Верд заглянул минут через десять. Мы втроем успели успокоиться и договориться, что соглашаемся с игрой, придуманной милордом.
