Так что печалиться от того, что несколько десятков высокомерных дур выразили мне свое неодобрение?
— Давайте платья смотреть, — предложила я.
Когда продавщицы, повинуясь знаку хозяйки, притащили два манекена с готовыми платьями на них, я встала и сказала по-русски:
— Обалдеть.
И повторила хозяйке и ее девочкам уже по-имперски:
— Это же моя мечта. С ума сойти…
Платье для представления ко двору было синим-синим. Переливающимся. Прямого кроя, строго по фигуре, только сзади расходилось складками и небольшим шлейфом.
Рукава прямые, безо всяких девичьих романтичных фонариков.
Строго. Элегантно. И очень богато — лиф был заткан сложными завитками из темных сапфиров и бриллиантов. А сам материал — он был как темное небо. Как что-то волшебное.
— Примеряем? — спросила хозяйка, пока я стояла, раскрыв рот.
— Спасибо, — выдохнула я. — Это чудо!
— Ребята расстарались. Нашли знакомых — те им шелк из долины арахнидов достали. Как уж они договаривались, чтобы шелк синим был, — я не знаю. Паучихи его ткут либо белым, либо черным.
Да еще и в такой срок…
Девочки тем временем меня переодевали. Я с внутренним трепетом наряжалась в волшебное платье."
"— А камни собрали быстро — есть у нас один умелец, женился удачно на дочери ювелира. А потом выкупил участки в горах, в Западной провинции. Теперь добычей занимается, а тесть — камни гранит.
Я молчала и вытирала слезы. И не могла поверить, что эта красавица в зеркале — я.
— Миледи, — окликнула меня Мария, — не плачьте. А то мы с вами…
Оглянулась — убедилась, что все присутствующие тоже вытирают глаза.
— Так, — распорядилась хозяйка. — А теперь — чуть подгоним. И будем разбираться со свадебным.
Казалось, меня уже ничем нельзя удивить. Но Марии и ее портнихам это удалось. Свадебное платье белым не было — значит, хозяйка магазинчика помнила, как я смеялась, что в таком возрасте, как у меня, в белом выходить замуж смешно. Когда это она меня на откровенность вызвала, я и не помню.
— У меня детям по четырнадцать лет! Какой флердоранж? — возмущалась я еще.
— Какие цвета невинности? Вы смеетесь?!
Платье было золотистым с чуть розоватым отливом.
— Это же не атлас, — замерла я перед еще одним произведением искусства.
— Нет, — улыбнулась Мария. — Это ткань из еще одного волшебного мира. Там принято ткать ткань для свадебных обрядов на границе дня и ночи. Вплетая в ткань луч нарождающегося солнца и уходящей на покой луны. Эту ткань не принято ничем украшать. Но мы расшили рукава жемчужинками.
