Причем нож в руках у Каталины опасно замер на секунду. Я лично напряглась. Потом наша повариха остервенело продолжила измельчать лук.
— Доброе утро, милорд, — вдруг, опомнившись, сказали мы хором.
А я добавила:
— Император прибывает на ужин.
Дети переглянулись.
— Совершенно верно, — согласился хозяин дома. — А с чего такая суета?
— Хочется произвести хорошее впечатление, — проглотив несколько неприличных слов, смогла ответить я.
— Так, может, закажем ужин в ресторане? Раз это такая морока…
Я смогла! Я ответила вежливо:
— Не стоит.
Женщины на мгновение прервались — и посмотрели на меня с возросшим уважением.
Милорд Верд кивнул милостиво и уже мудро начал отступать с кухни, как вдруг вспомнил, что его сюда привело.
— А наш завтрак?
Я поднялась. Отложила этих чертовых мелкопакостных птичек, тщательно вымыла руки. Поставила чайник на огонь. Открыла холодный шкаф, достала ветчину с сыром. Взяла хлеб. Добавила к этому нож.
— Сейчас чайник закипит, мы заварим чай — и принесем в столовую.
— Но я не пью чай, — возмутился милорд.
— Простите, милорд, — отложила Каталина нож — все вздохнули с облегчением. — Я сейчас сварю кофе.
— Мастер Рэм! Мастер Пауль! — Я вручила найденные продукты молодым людям. — Отправляйтесь в столовую — порежьте. И — приятного вам всем аппетита!
— А вы? — посмотрел на меня милорд.
— Не время, милорд, битва!
— Что? — Взгляд у него стал каким-то диковатым.
— Миледи! — ворвался на кухню Джон. — Цветы доставят к двум часам дня. Лакеев и официантов наняли.
С милордом Милфордом я договорился — их проверяют.
Милорд Верд ушел. Через какое-то время Оливия отвлеклась от пирожков — и покатила тележку с кофейником и чайником.
— Миледи! — сказала она, придя обратно. — Вас милорд зовет. И вид у него… недовольный.
Я опять вымыла руки, посмотрела на птичек как на личных врагов и удалилась.
— Доброе утро еще раз! — поприветствовала я всех, когда вошла.
Пауль посмотрел на меня повнимательнее и потянул за рукав Рэма. Мальчишки быстро сообщили, что уже не голодны, схватили по куску хлеба с ветчиной — кстати, порезали они хлеб и ветчину неаристократично… толстенько, щедро так — и быстренько сбежали.
— У вас какое-то странное понимание слова «семейный» в сочетании со словом «ужин», — проворчал милорд Верд. — К чему вся эта суета?
— Хочется, чтобы все было безупречно, — пожала я плечами. — Это же твой отец.
— Это ты уже сколько времени на ногах?
— С семи утра, — не стала скрывать я.
