— Сентиментальные романы? Приключения? Или — самую популярную новинку этого сезона — романы с преступлением? Хотя дамы иной раз не покупают их — переживают за свои нервы.
Я улыбнулась, Стивена Кинга на них нет. А зря.
— Давайте всего понемножку.
В результате я разжилась романом о любви графа — сильного мага — к юной девственнице. Посмотрела, похмыкала. Увлеклась. Бедный граф: девственница и хотела, и любила, но нервы ему трепала… Сравнила со своей ситуацией: и он не граф, да и я не девственница. Про юность и говорить не приходится, вон, сын подрос — и ахнуть не успела.
А все туда же. Насчет любви, правда, не знаю. Интерес к милорду явно присутствует… Больше, чем хотелось бы. А нервы потрепать — это мы со всем старанием… Но любовь?..
Приключения меня не вдохновили — после «Детей капитана Гранта», с помощью которых я сдавала всю географию в школе, особо не интересуясь учебником, этот жанр меня не воодушевлял больше.
А вот детективов я себе набрала пачечку: и серию про махинации на скачках, и серию про детектива Райза.
— Он и в графиню влюблен, и не знает, кто его родители. А уж красавец! И умный… Только в личной жизни не очень счастливый…
И тут графья! Что у них — других титулов нет, что ли?
То, что я опустошила полку с периодикой и выгребла все журналы и газеты, девушку, кажется, удивило.
— А можно договориться, чтобы мне поставляли какую-нибудь имперскую газету?
— Конечно, миледи, — кивнула девушка. — Ежедневную или еженедельную? Новости какого рода вас интересуют — политические или же светские?
— Не миледи, — поправила я, — госпожа.
А новости… Скорее политические.
Не скажешь же прямо, что меня волнует одна новость — что там в герцогстве Рэймском творится. Когда я в прошлый раз скупила газеты, чтобы что-то узнать, — там ничего не было. Может, сейчас повезет.
Потом я надолго зависла в зале с репродукциями и картинами. И если репродукции были разложены по полочкам, как и открытки, то картины висели на стенах. Свет, струящийся из окон, ласкал краски.
Одна картина мне понравилась особо.
Вроде бы ничего необычного, никакой пышности, помпезности. Широкий подоконник, легкая ажурная занавеска. Ваза с меленькими синими цветочками. Но на картине жил легкий ветерок, развевающий занавеску, а солнце чуть пригревало, пряча улыбку в пронзительно-синих лепестках…
— Госпоже понравилась картина? Прикажете завернуть?"
"— Нет-нет, не надо, — смутилась я. Ладно книги… Но вот за мои художественные вкусы милорд платить был не обязан.
