– Вам вообще незнакомо это чувство! Не смейте его даже упоминать! А статуэтку разбили вы! И я объясню, почему! Если бы вы не вывели меня из себя, я не начала бы гневаться. Соответственно, не стала бы касаться маминых вещей. Соответственно…
– Держала бы эмоции под контролем, как пытаемся сделать мы! – перебил младший брат, Бергард. Точнее, младший среди братьев, но старше меня. Я в семье была самой маленькой и самой беззащитной!
Про сдержанность, беззащитность и умение контролировать эмоции – отдельная тема.
Я уже хотела возразить, но заметила, что Бергард увеличивается в размерах, а его кожа приобретает подозрительный коричневый цвет.
Ой, мамочки! Только не превращение! Сейчас я не смогу адекватно разговаривать с перевоплощенными братьями. Ощутила дурноту при одной мысли о том, к чему наша семейная беседа может привести.
Срочно надо исправлять ситуацию!
Так, чтобы видели все трое братьев, я подняла руки – мол, сдаюсь, – а потом скрестила их на груди.
Перевоплощение Бергарда приостановилось, но глаза остались красными и немигающими.
Так и подмывало высказать ему все, что думаю о его истинной сущности… И сказала бы, если бы не врожденное чувство самосохранения. Сейчас оно проснулось и отчаянно кричало, что Бергарда злить точно не стоит.
Он недавно расстался с девушкой, темной эльфийкой, и неадекватно реагировал на слово «любовь» и все, что с ним связано.
Его глаза вспыхнули в последний раз, и на несколько секунд в библиотеке воцарилась тишина.
Этого времени хватило, чтобы оглядеть место побоища и ойкнуть.
Кажется, я и в самом деле полютовала от души и натворила дел!
Библиотека – главное достояние и сокровищница нашего дома – превратилась в поле битвы. На полу валялись разбитые вазы и мелкие предметы мебели. Стол до сих пор парил в воздухе, как и лебединые перья и магические шары, которые матушка привозила из каждого путешествия в столицу. Вообще-то магов она недолюбливала, считала шарлатанами и в большинстве своем никчемными людьми, но почему-то их побрякушки любила и относилась к ним трепетно.
И терпеть не могла, когда ее вещи кто-нибудь трогал!
Даже дети.
А про меня так вообще и говорить не стоит…
Побушевала я от души, но стыд и раскаяние пока загнала подальше – в самые отдаленные уголки моей непутевой натуры – и гневно воззрилась на братьев.
Они, в свою очередь, на меня.
И что-то подсказывало, что сегодня ситуация вышла из-под общего контроля. И ни один из нас не желает сдавать позиций.
