— У-у-у-жа-а-ас! — выдохнул Лекс и подкрался ко мне. — Ну ты даешь! Аж волосы дыбом от страха и мурашки по всему телу. Это особенность вестниц смерти, да?
— О чем ты? — потерла я лоб. Накатили усталость и грусть.
— Ну вот это... Всё такое... — Он покрутил вокруг головы руками. — Что волосы шевелятся, как от ветра, а глаза светятся. Знаешь, как страшно было?
— Лекс, не говори ерунды. Ничего у меня не светится и не шевелится.
— Светятся, леди, — прошептала Мона. — Страх-то какой! А волосы такие... Даже искрились, как шерсть у кошек, если шелком потереть.
..
Я беспомощно взглянула на Эмиля. Он тут самый старший и по возрасту, и по статусу. Должен сказать правду.
— Подтверждаю, леди, — кашлянул он. — Искрились. И шевелились... И глаза такие... Тоже как у кошек. Даже меня пробрало, хотя уж я-то всякого повидал. Маги ж, они такие...
— Мутирую? — грустно спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. Вздохнула и попросила: — А можно мне пирожное? Сладкого хочется.
Слуги стали расходиться.
Мона побежала на кухню, Эмиль отправился к господину. А я стояла, уныло глядя в пол и думая о жизни и о себе, такой неправильной. Что еще за искры? И почему глаза светятся? Откуда это взялось? И что с этим делать?
Рядом протяжно вздохнул Лексинталь. Подошел, привлек меня в объятия и стал, как маленькую, гладить по голове.
И кто из нас ребенок, спрашивается? Это же вроде я его опекаю. Но он выше и крепче меня, это факт. И неожиданно еще вырос скачком за эту пару месяцев. Активные нагрузки, фехтование и драки явно простимулировали мальчишеский организм, мол, надо срочно тянуться вверх и наращивать массу.
Что он, организм, успешно и делал.
Именно в таком положении нас и увидел маркиз. Его вопрос застал нас обоих врасплох и заставил подпрыгнуть на месте.
— Что случилось? Лексинталь? Эрика?
— Нет, ничего. Всё в порядке, ваше сиятельство. Ваша матушка деморализо́вана и с криками сбежала.
— О... — озадаченно приподнял брови лорд. — Почему?
— Меня испугалась, — покаялась я.
— Так что интерве́нция[1] остановлена. Вашему дому ничего не угрожает.
— Эри, вы плакали? — внезапно спросил он, шагнул ближе, потеснив сына, и приподнял мое лицо за подбородок. — Хм. Вроде нет. Почему глаза красные и сосуды полопались?
— Да? — удивилась я и взглянула на Лекса, ожидая подтверждения.
— Да, точно. Это из-за того, что... — Он обеими руками изобразил моргающие и хлопающие ресницами глаза.
— Поясните! — потребовал хозяин дома.
