А когда лорд Риккардо невозмутимо отправился на свое место, опустила глаза и взглянула.
— Свинья! — констатировала я, рассматривая золотую свинюшку с розовой эмалью и драгоценными камушками на ушах, мордочке и копытцах. Хвостик закручивался спиралькой и весело торчал вверх.
— Свинка! — исправил меня маркиз. — Вам идет.
— Ой, я не могу, — уронил лицо в ладони Лекс и затрясся, ухохатываясь.
— Спасибо, — с трудом сдерживая смех, поблагодарила я. — Чувствую себя не свинкой всё же, а свинаркой.
Я подняла подарок мальчишки и продемонстрировала главе семейства.
— О! Лекс, ты меня опередил. Так что же, Эрика у нас не свинка, а прекрасная свинарка?
Слуги сновали вокруг стола, подкладывая нам еды и разливая напитки, и по их сияющим от смеха глазам было видно, как всё это смешно выглядит со стороны.
— Боюсь, что так, пап. Раз уж я поросенок, а ты хряк, то Эрика — наша свинарка.
— Какой кошмар! — шуточно ужаснулся маркиз ди Кассано.
Следующие три дня мне пришлось потратить на поиски достойного ответа.
Не могла же я спустить такое безнаказанно.
В итоге Лекс получил от меня булавку для галстука. Серебряная свинья была разделена тонкими линиями на части тела, как их разделывают мясники. И на каждом участке была выгравирована надпись с названием: рулька, филей, окорок и прочее.
С невозмутимым видом я сама приколола ее на галстук Лексинталя, поправила, полюбовалась и заявила:
— Теперь ты никогда не ошибешься. Точно будешь знать, чем тебе грозит плохое поведение.
— Что?! Ты угрожаешь ребенку? — заголосил парень, выше меня ростом, и помчался к зеркалу.
Изучать. Рассмотрел и прокомментировал: — Потрясающе! Где ты нашла такую штуку?
— У мясников, — невозмутимо ответила я. — Пойдем есть свиную рульку. Я к ужину велела приготовить.
Лексинталь хохотнул, поправил мой подарок, нашел на нем надпись «рулька» и погладил кончиком пальца.
Спустя несколько минут подарок получил и маркиз.
— Ваше сиятельство, извольте принять, — чопорно заявила я и вручила сверток.
— Что это? — не понял он, распаковал и вытянул перед собой.
— Это что?!
— Шейный платок, — невозмутимо пояснила я, краем глаза глянув на Лекса, который принялся грызть салфетку, чтобы не смеяться в голос.
— Розовый?
— Чтобы подходил по цвету к моей свинке. — Я поправила брошь, которую с удовольствием носила не снимая эти три дня, лишь перекалывала на разные наряды.
— С черным?
— Ну, я подумала, вы мужчина. Не помешает немного брутальности, — опустила я глаза.
