Что? Та самая?! Эта та, которая издевалась на вилле дель Соле́йль над прекрасными юными девушками, приехавшими захомутать завидного холостяка? О! Ну сейчас мы вам предложим свои услуги. Ишь какая! Посмела оскорблять достойнейших почтенных леди!
И предлагали мне... Да. Предлагали. Жуткие фасоны. Вульгарные вырезы. Ткани, не предназначенные для бальных нарядов, и цвета, не подобающие молодым незамужним девицам и совсем не подходящие по тону. Не так-то просто подобрать к лицу оттенок наряда, если глаза ярко-зеленые, волосы совершенно седые с легким сиреневато-голубым оттенком из-за трав, которыми я их выполаскивала.
Если честно, поначалу я растерялась. Мне-то о них говорили как о профессионалах. И я, будучи провинциальной девчонкой, выросшей в приюте, но часто бывавшая на улицах и в лавках, думала, что дело — прежде всего. Ан нет. В столице важны не только деньги и деловая репутация.
Я свои заблуждения отбросила и, потратив почти час на первый визит, стала прощаться. А оценив украдкой бросаемые на меня презрительные взгляды, словно невзначай поочередно прикоснулась к хозяйке салона и к каждой из ее помощниц.
После чего обвела их серьезным взглядом, поправила манжеты и, натягивая кружевные перчатки, произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Я подумаю над предложенными вами вариантами. Не всё я могу позволить себе надеть. Всё же репутация, вы должны понимать. Вестница смерти не может одеваться, словно она бабочка-желтушка. — И я из-под ресниц бросила быстро взгляд на рулон желтого сатина, который мне настойчиво предлагали.
Хотя прекрасно видели, что мне категорически не идет этот оттенок.
— В-вестница с-смерти? — икнула одна из девушек.
— А я не сказала? — удивилась я. — Забыла, наверное, так увлеклась нарядами... Да, я каждый вечер беседую с сотрудниками службы магического надзора, всем ведь хочется узнать, когда они умрут. Хотите, я и вам скажу? — Я мило похлопала ресницами и улыбнулась.
— Н-нет!
На лицах дам исчезало презрение, и проявлялся страх. Ну и пусть! Боятся — это привычно.
Презрение тоже привычно, но мне меньше нравится его терпеть.
Попрощавшись, я направилась к экипажу. Впрочем, одна из девушек переборола ужас и нагнала меня.
— Леди, простите... Вы... Мы... От нас ведь ничего не зависит, мы работаем на хозяйку. Как нам велят, так мы и... Вы мне скажете? Я скоро умру?
— Вы — нет, — оглянулась я через плечо. — Но кое-кто среди ваших коллег не проживет и недели. Судьба.
— А вы... скажете? — сдавленно спросила она.
— Нет.
