Интересно, она действительно считает меня идиотом? Тут и гадать не надо, кто умудрился накачать Элю и Даниэля возбудителем. Дети слишком малы чтобы до такого додуматься. Решила убрать соперницу, подложив её под другого?
Оттолкнув от себя Дурану, я рявкнул:
– Антидот, быстро!
Закивав, она убежала на кухню и вернулась, сжимая в руке маленькую прозрачную склянку. Капнул в стакан из принесённого родственницей флакона и налил туда же воды из стоящего на столе графина, остатки выплеснул в лицо друга. Дёрнувшись, он открыл глаза, с трудом сфокусировав на мне взгляд.
– Пей! – приказал, всунув стакан ему в руку.
Видимо, приложил я его не слабо – он даже сопротивляться и возмущаться не стал, послушно осушив стакан.
– Так, я к жене, а вас прошу не расходиться. Скоро вернусь, будем разбираться в том, что здесь произошло. Предупреждаю сразу: виновных жалеть не буду. Ответят за свою мерзкую выходку по полной!
Произнося это, я не сводил глаз с Дураны. Сконфуженно сжавшись, девушка опустила голову. Надеюсь, поняла, что доигралась.
Я ещё из-за того, что она завалила детей уроками, с ней не поговорил, а она выкинула фортель покруче.
Страшно представить, что бы было, если бы эти двое не сообразили разбежаться по разным углам. Застать я вместо родственницы Элю в объятиях Дана, и разбираться ведь не стал бы. Одним махом потерял бы и жену, и друга.
31
ЭЛЬМИРА.
Зелье, принесённое Арамаздом, подействовало практически сразу, но меня до сих пор трясло от всего пережитого. Да и под ледяным душем продрогла до костей.
Китти, причитая, стянула с меня мокрое платье и нарядила в сухое, сообщив, что герцог приказал передать, чтобы я спустилась в столовую, как буду готова. Идти не хотелось. При воспоминании, как я уговаривала мужа заняться со мной любовью, щёки пылали. Как я ему в глаза-то теперь посмотрю? До чего же стыдно за своё поведение, кто бы только знал. Он и так считал меня распущенной и развратной, а сейчас окончательно в этом убедился.
В столовую я входила несмело, пристально изучая пол под ногами.
Вскинула голову лишь когда наткнулась взглядом на мужские ботинки. Арамаз стоял прямо передо мной, обеспокоенно разглядывая.
– Как себя чувствуешь?
– Нормально вроде...
Только сгораю от стыда. Нет, этого я, естественно, не сказала. Но муж, похоже, сам догадался, отчего я неловко переминаюсь с ноги на ногу, стараясь на него не смотреть. Шагнув ближе, он привлёк меня к себе, чмокнул в макушку и прошептал:
– Всё хорошо, Эля.
