Ведь стоило всего лишь немного сдвинуться и развести ноги, и…
– Мне тебя мало, Дуняша, – пробормотал Гоша с протяжным приглушенным стоном.
А Дуня залилась краской. Внутри было дискомфортно. Но низ живота пронзали острые иглы неудовлетворенного желания. И становилось больнее от того, как сильно она хотела вновь ощутить Ирбиса глубоко в себе.
Кажется, она превратилась в жутко развратную женщину. Но да, ей тоже было мало минувшей близости.
И руки ожили сами собой. Ладонь скользнула по плечу, к могучей груди.
Дуняша крепко зажмурилась. Плохая из нее соблазнительница, толком не может ничего. Но очень хотелось, чтобы Ирбис запомнил ее, выделил среди толпы своих любовниц. А Дуня не сомневалась, что у Георгия Матвеевича много женщин. Пусть никто не приезжал к нему в эти дни, пока она жила в его доме. Но определенно этот мужчина не был обделен женским вниманием.
– Я ж не железный, Дуняша, – пробормотал Ирбис, перехватил ладонью ее пальцы, которые, поглаживая, уже скользили к плоскому животу.
Дуня смутилась еще больше и спрятала лицо от Ирбиса. Уткнулась носом в его шею и затихла.
Было жутко стыдно. Такое чувство, будто навязывается. Мда, ниже падать просто больше некуда!
Гоша расправил ее пальцы, непроизвольно сжавшиеся в кулак. Распластал ладошку на своей груди. Дуня боялась открыть глаза. Стыдно было, что уж говорить.
А в бедро упиралась налитая желанием плоть. Кажется, она даже подрагивала. А Дуня кожей чувствовала ее бархатистость. Более того, хотелось даже провести по ней пальцами.
Запомнить, так сказать. Ведь Дуня с каждой секундой все больше уверялась в том, что Георгий Ирбис – так и останется ее единственным мужчиной. Не сможет она больше ни с кем вот так…
Дуня замерла с закрытыми глазами. Дышала неровно. А заострившиеся соски терлись о горячую кожу Ирбиса. И теплая вода совсем не помогала унять трепетной дрожи.
И вдруг широкая и огромная ладонь Георгия сместилась с маршрута, по которому следовала последние несколько минут.
Скользнула со спины Дуни к ребрам, огладила талию и нырнула к пупку.
Дуне не удалось сдержать судорожного вдоха. А колено самой собой соскользнуло и устроилось меж мужских бедер. Дуняша едва ощутимо поерзала, ложась в воде удобнее. И вышло так, что скольжение пришлось по самым чувствительным в эту секунду местечкам. И пальцы Гоши принялись выводить волнующие узоры на ее коже, скользя от пупка все ниже и ниже.
Дуня осмелела.
