Понимал, что всего секунда разделяет Дуню от той грани, за которой ей уже не будет так хорошо. Будет больно.
А потому он отчаянно желал отсрочить тот момент, когда в глазах Дуняши он вновь увидит ненависть. Малодушно и трусливо? Да, возможно.
Гоша застыл. А Дуня медленно подняла веки, взмахнув длинными ресницами. Он смотрел на нее… и ничего, кроме страсти и желания не видел.
А Дуняша улыбнулась ему. Растерянно. Смущенно. Прикусив нижнюю губу.
Невинный жест. Но настолько порочный, что Георгий дернулся, чувствуя, как жажда по этой хрупкой маленькой женщине вспарывает жилы.
Сколько женщин было у Ирбиса? Он ведь давно не пацан. Всякие были, и за бабло, готовые на все, и ради спортивного интереса. Помнится, у него даже было пару свиданий. На первом курсе универа. Правда, Гоша и лиц тех девушек не вспомнит уже.
Но Дуня… Его Дуняша перечеркнула все прошлое одной своей улыбкой и взглядом. Он и раньше знал, что влип намертво.
А теперь не осталось вопросов, когда малышка лежала под ним, доверчивая, открытая, когда обнимала его тонкими руками, смотрела вот так, будто пробиралась в самую душу.
– Дуняша моя! – пробормотал Ирбис, резким толчком вонзился в податливые глубины.
Дуня сдавленно охнула. Гоша застыл, всматриваясь в ее глаза. Ждал, когда пелена страсти сменится страхом и болью.
Но Дуня лишь крепче обвила его своими тонкими умопомрачительно красивыми ногами. Сжала так, что он и двинуться не мог. Да и не хотел. Потому что находился в эту секунду в самом желанном месте во вселенной.
Второе скольжение получилось таким же рваным. Дуня всхлипнула и потянулась к нему. Сама впилась в его рот. Укусила. Будто мстила за ту боль, что пришлось пережить.
Гоша рыкнул. Ну кто ж кусает хищника, когда он на взводе?
И все, не стало больше ограничений. Георгий Ирбис улетел в какое-то иное измерение, где была только Дуня, ее руки, поцелуи, стоны и вздохи.
Он и сам рычал, кажется.
И целовал в ответ, по-хозяйски, как собственник. Влажные и порочные шлепки вспарывали тишину комнаты.
Но все это было уже неважным. Главное, Дуня прогнулась в его руках, дрожа и царапая его спину.
Он и сам, кажется, что-то порвал. Наверное, простынь, загребая ткань в кулаки. Но лучше уж так, чем пострадает Дуняша. Тряпка, это всего лишь тряпка. Купит новую.
А Дуня… Дуня она одна такая. Уж Гоша это твердо знал.
Рухнул на постель и нечаянно придавил собой Дуняшу. Сил перевернуться уже не осталось. Зато целовать влажный от пота висок – хватало.
