"
"— Разминочный и тренировочный комплекс упражнений будут проводиться в состоянии гипнотического сна для наилучшего закрепления их в мышечной памяти пользователя.
И я в который уже раз погрузился в сон. На этот раз никаких комментариев от моих помощников не поступало. Из состояния сна я вышел бодрым и хорошо отдохнувшим.
Когда открылась крышка армейского тренировочного комплекса, меня сразу же приветствовал голос 896-го.
— Алексей, как прошла тренировка? Всё нормально, никаких неприятных или болезненных ощущений, чувства дискомфорта не наблюдается? — затараторил искин.
— Всё в порядке, даже лучше, чем я ожидал. Такой способ тренировки мне понравился. Ощущения были необычные, но не сказать, что очень неприятные. Один момент меня заставил усомниться в правильности выбранного метода, но тренажёр решил эту проблему каким-то способом, понизив накал моих страстей.
Искин успокоенно примолк, наверное, общался с тренажёром, так как на нём начались активные перемигивания индикаторов.
Я между тем выбрался из «саркофага», достал одежду из контейнера и облачился в неё.
На этот раз одежда сразу легла как влитая. И она была тёплой, будто я только что снял её.
Ещё раз я осмотрел помещение, вновь не увидел ничего интересного, закрыл крышку тренажёра и спросил 896-й:
— Мне можно уже идти в свою каюту или здесь ещё есть какие-то дела, которые нужно сделать, и мне надо для этого задержаться?
— Здесь на сегодня мы закончили, двигайтесь по карте к метке каюты, — разрешил искин.
«Вероятно, решает проблему мирового масштаба, коль так немногословен.
Не буду ему мешать, от этого и моя жизнь зависит», — прокомментировал я сдержанность искина.
Я проследовал по указателям в сторону собственной каюты. Она была расположена далековато от центра тренировок. Поэтому гулял я минут тридцать. Успел рассмотреть, что так называемая станция в иллюминатор сверкает обрывками коммуникаций и, по сути, является довольно большим обломком некогда колоссального строения. Как вообще что-то могло тут функционировать после такой глобальной катастрофы, остаётся большим вопросом для меня.
Добравшись до каюты, я вошёл в шлюзовую камеру.
Раздался голос искина:
— Выполняю герметизацию, заполняю шлюз воздухом. Процедура завершена. Можете входить в каюту.
Я зашёл и впервые осмотрел своё пристанище. Ну что я могу сказать. Больничные палаты не меняются с годами, столетиями, местоположением и расовой принадлежностью. Больница — она и есть больница. Жить тут долго могут только больные.
