«Сколько мне здесь ждать корабль, не известно? Нужно провести инвентаризацию того, что у меня есть. И попытаться попасть обратно, там у меня больше шансов дождаться возвращения судна. Кто-то же смог инициировать этот портал. Значит, и я могу попытаться».
Подбадривая себя, я отошёл от места, на котором очнулся, и, обернувшись, заметил хвост воронки, втянувшийся в плиту.
«Нужно осмотреть то место потщательнее. Слишком много тайн скрывает в себе эта планета, слишком много».
Углядев небольшой валун, формой напоминающий небольшой пенёк, я подошёл к нему и, сняв с плеча сумку, положил её на него.
"
"«Как я мог забыть, здесь же кругом вакуум или что-то достаточно близкое к этой среде. Продолжительность моей жизни теперь прямо пропорциональна тому, как долго я смогу не есть и не пить».
Вариант с попыткой заставить работать телепорт уже не казался таким забавным.
«Есть ещё непонятный телепортационный артефакт в сумке, можно попытаться активировать его и посмотреть, что будет.
Не такая безнадёга кругом».
Мне упорно не хотелось смотреть на свои пожелания как на последние бредовые мысли обречённого, во мне крепко засела уверенность, что теперь-то уж всё точно будет хорошо.
А положение как безнадёжное я вообще не рассматривал.
«Может, я в это ещё не поверил и не свыкся с этим? Оказаться где-то у чёрта на рогах и умереть от жажды и голода из-за того, что не можешь съесть то, что лежит у тебя в сумке. Ну не смешно ли?»
Моя рука непроизвольно потянулась к сумке с желанием распотрошить её и посмотреть, возможно, там есть что-то полезное.
Но не успел я раскрыть сумку, как в воздухе появился то ли шум, то ли вибрация, то ли это наэлектризованная пыль закружила какой-то странный танец. И у меня в голове прозвучали слова:
«Добрый день. Работа нейромодуля восстановлена».
И практически сразу за ним на нейросеть пришло восклицание, произнесённое где-то далеко:
«Алёша, живой!»
Леита была в отчаянии: после того как волна ужаса окутала её, а потом внезапно отступила, прошло уже больше двадцати трёх часов.
До установленного Алексеем срока оставались считаные минуты.
Она не хотела улетать отсюда, не дождавшись его. Для неё это было сродни предательству. Леита на каком-то подсознательном уровне чувствовала, что если она улетит, то больше никогда не увидит Алексея.
«Я не могу так, — поняла она, — нужно что-то делать».
