"
"И тут я обратил внимание, что вокруг меня снова была мгла. Не такая, как та, что хотела мне что-то сказать и в которой я жил раньше. Эта была другая. Она ощущалась проще, примитивнее, она ничего не пыталась сделать. Она просто была.
Я вспомнил: во мгле есть цвета. Нужно попробовать использовать свою способность видеть их. Раньше я это мог. Я знал: мне она должна помочь и сейчас.
И она заработала. Во мгле проступили цвета. Я увидел, как обрели видимость и ясность теряемые мной частицы души и разума, я увидел те цепи, которыми они крепятся ко мне.
Но главное, в один из моментов я понял: цепи не рвутся, они истончаются до состояния молекул, атомов, слоев пространства. И, теряя себя по кусочкам, размазываясь и растягиваясь, я становился новым пространством, превращаясь в ещё один слой реальности. И если я подтягивал к себе один осколок, нужно было удерживать целые грозди цепей, притянутые куском моего сознания. А за ним тянулись сотни и сотни нитей, которые являлись источниками для других.
И они оплетали всё вокруг. Пересекаясь, связываясь, цепляясь и сращиваясь друг с другом.
Ещё одна за другой непонятные фразы (тарабарщина) мелькнули на заднем плане сознания:
«Подключена опция распознавания ментоэнергетических полей и сущностей.
Подключена опция изменения восприятия.
Подключена опция изменения субъективного времени.
Подключена опция изменения ментоэнергетической структуры тела».
Сначала я достаточно легко притягивал и удерживал грозди цепей и кусочков своего сознания.
Но с увеличением числа притянутых осколков я понял, что меня не хватает на всё, что я не справляюсь, удерживая их в себе.
Меня настигло ощущение истощения, сил удерживать целостность становилось всё меньше и меньше. Я перестал стягивать оставшиеся осколки, а только вцепился в те, что уже притянул, и, как бы они ни стремились разлететься, удерживал их. Через какое-то время я понял, что осколки не просто стараются оторваться от меня, они разрывают саму мою суть.
И я испугался. За всё это время не было никаких эмоций, не было вообще никаких чувств, я действовал как на автомате, а тут — страх, испуг, ужас. Если разорвёт само моё «я», я погиб. Понимание этого заставило меня схватиться за то, что мне помогало, и я впился в свои страхи. Я старался развить их. Слить их в отдельный мощный жгут, который будет стягивать структуру моего сознания в единый объект.
