– Садись быстро.
Она кидается к ящику с лекарствами, роется там и параллельно спрашивает, не тошнит ли меня и не кружится ли голова. Еще пытается выпытать, что произошло и откуда я такой красивый к ним пришел (это цитата), но я упорно молчу, не собираясь никому ничего рассказывать.
А Алена так и сидит. Смотрит на меня огромными глазами и сжимает в руках карандаш так, что тому точно сейчас грозит мучительная смерть. У нее в глазах ужас и слезы, и я уже ругаю себя за то, что приперся сюда.
– Маш, а… – говорит она неожиданно, вставая со своего места. – А можно я?
Они пару секунд смотрят друг на друга, и по переглядкам я понимаю, что добрую часть нашей истории Машка, видимо, знает. Ну и ладно.
Она кивает, отдает ей все, что уже достала из шкафчика, и выходит на улицу, куда за ней спустя пару секунд выходят еще две девушки. Вот это женская солидарность.
– Это он? – спрашивает сразу, подходя ко мне. Пальчиками хватает меня за подбородок, рассматривая побои со всех сторон, и хмурится так сильно, что становится сама на себя непохожей.
Я молчу.
– Я знаю, что он, даже если ты будешь молчать.
Холодная вата с чем-то, что очень щиплет, прижимается к местам ударов, и пару минут Алена молча обрабатывает все ссадины, сосредоточившись на работе.
А я просто сижу с закрытыми глазами и наслаждаюсь ее прикосновениями и сладким запахом. У меня нет такой паники на это избиение, как у нее. Этого стоило ожидать.
Правда, я думал, он поступит как мужик и просто захочет со мной подраться, а не как крыса, которая будет бить, пока меня держат.
– Сереж, нам нужно прекратить, – говорит она серьезно и твердо, отходя от меня, когда заканчивает со всеми ранами. – Я предупреждала тебя, что так будет, и вот к чему все это привело. Хватит, серьезно. У нас ничего не получится, уходи, и… И мы просто забудем все.
– Что? Забудем? – Я вскакиваю и подлетаю к ней, хватая за запястье и разворачивая к себе лицом.
– Ален, забудем? Правда? Так просто?
– Нет, не просто. – И я правда вижу, что ей сложно говорить, но она упорно продолжает гнуть свою линию, даже не глядя мне в глаза. – Но так нужно. Это ни к чему хорошему не приведет. Сегодня тебя избили, а завтра что? Убьют? В море утопят?
– Да мне все равно, как ты не понимаешь этого? – Я не контролирую тон своего голоса, но меня просто подрывает от этой несправедливости.
