– Не отпущу! Тут ледовый, камеры повсюду, ты и так из-за меня уже однажды чуть из команды не вылетел. Не допущу второго раза!
– А я не допущу, чтобы мою девушку продолжали трогать, думая, что имеют на это право! – рычит он, психует. Это все так ужасно! Он прилетел сюрпризом, на день раньше, а все через одно место. У нас и без того очень непростой период в отношениях, а все это… Ох, мне плохо от происходящего, я точно не хотела, чтобы все было вот так.
– Сереж.
– Правильно-правильно, пусть продолжает за твоей юбкой прятаться.
Мы еще и на игре их унизим, не волнуйся, – подстрекает Максим, и я понимаю, что больше не решаю вообще ничего тут.
– Я тебя очень прошу, – шепчу Сереже, ловлю его взгляд, сжимаю в объятиях. Мне так плохо от всего этого, голова кругом!
Но он не слышит меня или даже просто не хочет слышать. Вручает букет, который держал в руках, и отстраняется от меня.
– Я быстро, – говорит, чмокает в губы и уходит.
А я не оборачиваюсь. Не хочу. Потому что я ведь просила…
И его в этой ситуации понимаю, но и сама себя пожалеть хочу.
Неужели так сложно решать проблемы словами? Почему обязательно кулаками? Со мной он ведь разговаривает!
Ухожу.
Не хочу я в этом участвовать, не готова просто. Мне душно и тошно, обидно и очень-очень больно.
Что сюрприз Сережи вот так навернулся, что и он сам снова сделал так, как считал нужным, даже не попытавшись мое мнение услышать.
Поэтому я иду домой и реву как дурочка последняя, размазывая остатки туши по щекам, прижимаю к себе два красивых букета и продолжаю плакать, не понимая, почему все так в моей жизни: через одно место, куда ни плюнь.
* * *Родители встречают с удивлением, и настроение поднимается совсем немного, но я чувствую себя на капельку лучше. Дома хорошо. Правда, очень. Настолько, что я на волне обиды уже готова вернуться назад и жить снова с мамой и папой. А работать… Да в больницу медсестрой устроюсь, не пропаду.
Несу чушь! Просто грустно. Я стала чересчур эмоциональная какая-то, точно от своих девчонок из команды заразилась.
Все они, хоккеисты, психованные, вне зависимости от пола, и я такая же стала.
Папа спрашивает, что случилось, а мама просто молча обнимает. Кратко рассказываю им о случившемся, говорю об обидах, выливаю душу о том, что с Сережкой у нас не то чтобы все супер гладко, хотя мы все еще очень любим друг друга. Но вот такой он нервный, дурной, непослушный.
– Сережу твоего уважаю, – говорит папа. – Давно пора было этому Максиму всечь.
