Ножка сломалась подо мной, и я упала. Соседка решила зайти на чай и увидела меня, вызвала скорую.
– Ба… – Эта женщина невыносима. – А трудно было меня дождаться? Ну или пацанов соседских напрячь? Это повезло еще, что нога. А если бы позвоночник? А сотрясение мозга?
– Не ворчи, старуха из нас двоих, вообще-то, я, – хмурится бабушка. – Вези меня домой вообще, мне не нравится тут.
– Поговорю с доктором.
Но врач, на мое удивление, не против, чтобы я ее забрал. Сотряс у нее не сильный, она в целом его почти не ощущает, а перелом в больнице лучше срастаться не будет.
Поэтому мы подписываем несколько бумажек, на коляске везу ее до машины, а оттуда – к ней домой, потому что ко мне она наотрез отказывается ехать, а нервировать ее спорами я не хочу.
В дом приходится вносить ба на руках, потому что она хоть и молодая, но на одной ноге прыгать не сможет, а костылей у нее нет. Поэтому я быстро ищу, где купить коляску, и следующим же утром встаю раньше бабушки и еду в магазин, покупаю бабуле транспорт.
Это гораздо удобнее костылей, да и я буду точно знать, что она не свалится никуда еще раз и не добьет себя.
Она даже с переломом боевая. Сначала ворчит на меня за то, что потратился на коляску, а потом чуть ли не гоняет на ней по дому, раздавая указания, чем надо помочь.
И в первый день это отлично отвлекает от всяких мыслей. Я чиню ей кран на кухне, снимаю эти несчастные шторы и вешаю новые, чищу раковину, разбираюсь с сорняками во дворе, до которых у нее не дошли руки, и помогаю готовить ужин, потому что до верхних ящиков ба не дотягивается.
В таком темпе проходят два дня после моего приезда. Я все еще не включаю телефон и вообще стараюсь не думать о том, что кто-нибудь мог бы мне звонить.
Вообще, я обещал Палычу сообщить о бабуле, но счастье, что я помню наизусть его номер. Набираю с бабушкиного, обрисовываю ситуацию, но чуть приукрашивая действительность, потому что ехать назад у меня нет никакого желания. Там… неважно, кто там. Не хочу.
– Понял, – говорит Палыч, – занимайся, пусть бабушка поправляется.
Я сообщу, когда тренировки начнутся на месте, быть как штык. А пока тренируйся сам, не смей забивать, понял? По возможности, но находи возможность как можно чаще.
– Понял, Виктор Палыч, будет сделано.
– Тут случилось кое-что… – говорит он странным тоном, и я понимаю сразу, о ком пойдет речь. – Если тебе интересно, конечно.
– Нет, – вру, – неинтересно.
– Понял, тогда отбой. Бабушке привет.
