Как назло, когда я решила завязать с ним, ну или с одной его частью, он появляется снова. Вот точно «Феникс» восстает из пепла. Через два года приехал, потом снова появился из ниоткуда, сейчас снова с шоколадом своим…
Как вот мне забывать о нем и отталкивать? Когда он такой красивый под окнами бегает. Его в толпе даже глазами искать не приходится – только его и замечаю, никого больше. И дело даже не в его расписанных татуировками руках или еще чем-то. Просто для меня все остальные одинаковые, а он другой.
Я так сильно влюбилась… Как дурочка просто.
И если два года назад я уехала и с корнем даже вырвать это чувство не смогла, то сейчас мне и уехать-то некуда. Да и не вырвать уже. Поздно.
И именно поэтому я поступаю так, как поступаю. Это самая банальная забота. Из-за отношений со мной у него было уже столько проблем, что мне просто совесть не позволяет и дальше ему их доставлять.
Бросаю еще один грустный взгляд на него и понимаю, что он тоже на меня смотрит. Они как раз бегут круг лицом в мою сторону, и он смотрит неотрывно, методично перебирая ногами и двигаясь дальше по земле.
Я не могу отвести взгляд. Не говорю ничего, даже не улыбаюсь. Как и он.
Я просто перед самым его поворотом, когда он перестанет смотреть, кладу в рот еще кусочек его шоколадки, таким самым странным образом благодаря его за сладость, и закрываю окно сразу, как он отворачивается.
А когда он посмотрит снова – меня там уже не будет.
* * *Путь до медпункта сегодня очень одинокий. Я душой надеюсь, что Сережа меня снова подхватит на нашем месте, как каждое утро, и доведет до работы, а умом понимаю, что будет лучше, если он не придет.
И я вздыхаю с облегчением, когда он не приходит. Одновременно с тем мое сердце вопит от боли.
Но я слышу шаги позади и заставляю себя прикусить губу, чтобы не улыбнуться, а когда поворачиваюсь, то улыбка распадается сама собой.
Потому что передо мной Максим. И шел он явно точно за мной.
– А что же, малышка? Где твой провожающий? Ходил тут каждое утро, хвостом перед тобой крутил, как павлин.
Все? Отвалились перышки?
Меня очень злит все происходящее. Его тон, его ухмылка, его поведение.
Где тот Максим, с которым я дружила два года? Где мой веселый и улыбчивый Макс? Что с ним стало?
– У меня имя есть, вообще-то, – говорю ему в лицо и продолжаю путь, потому что стоять и слушать всю его грязь я не готова совершенно. Мне даже обидно, что он такой. Я ведь всегда относилась к нему со всей теплотой.
