Пришлось оставить у себя под присмотром.
— И в каких вы отношениях? — поднял бровь доктор.
— Ни в каких, — зло прошипел я. — В рабочих.
— А зря. — доктор посмотрел на градусник и присвистнул. — Сорок один!
— Делать что? Скорую вызвать все-таки?
— Кофе делай. Сейчас все нормально будет.
Иван был высоким широкоплечим мужиком сорока лет. Он носил густую бороду и очки. Сейчас работал врачом в хирургии, а когда-то служил в спецназе и участвовал в Чеченской кампании. Мы сидели на кухне и завтракали.
— Я даже умыться не успел, — хмыкнул доктор, запихивая в рот бутерброд. — Почему ты её ещё не отодрал, кстати? Несовершеннолетняя?
— Совершеннолетняя, — огрызнулся я. — У меня есть для этих целей специально обученная женщина.
— Одна женщина — хорошо, а две — лучше!
— Иван, ты — брат моей покойной жены! — не выдержал я. — Прекрати издеваться.
— Я не издеваюсь, — невозмутимо мотнул головой друг. — Но сестры уже давно нет, а ее муж, и по совместительству мой друг, все ещё живёт где-то в прошлом.
Тебе семья нужна. Спасибо, хоть эта девочка с тебя пыль стряхнула.
— В смысле? — замер я, не понимая, что имеет ввиду товарищ.
— Видел бы ты себя со стороны, когда метался туда-сюда по комнате! — хохотнул Иван. — Волнение, искренние эмоции!
— Конечно, — уверенно ответил я. — Она единственная подошла на сложную роль наживки для педофила!
— Не пизди! — от души выдал мужчина и, услышав из комнаты кашель, встал из-за стола.
Я пошел следом.
Соня сидела на диване и с трудом удерживала равновесие.
Друг присел перед ней на корточки, взял за запястье и пристально посмотрел в глаза.
— Как тебя зовут?
— Соня, — шепотом ответила девушка и снова закашлялась.
— Я доктор. Открой рот. — он посветил фонариком в горло и констатировал. — Ангина. На антибиотики аллергии нет?
— Нет.
— Тогда ложись, я вколю тебе лекарство. Дядя Саша поделает тебе уколы и спустя пару дней, станет лучше.
— Можно не нужно? — вяло сопротивлялась Соня.
— Можно. Но не нужно. — согласился Иван и набрал шприц. — У тебя была высокая температура. Если не будешь лечиться, заработаешь осложнения на сердце и суставы, в тридцать лет начнёшь разваливаться, как старая бабка. Чего ты испугалась? Дядя Саша ведь тебя не обижает?
Губы Сони дрогнули и она поджала их, сдерживая эмоции, но все же отрицательно мотнула головой.
