Переносица немного просела, кожа на спинке носа и в области правой брови рассечена. М-да, подошвы у моих туфель были достаточно жёсткие, кожаные, отсюда такой результат. Почему-то у меня нет никаких переживаний по поводу изменений его внешности после моего удара, но и радости большой от этого факта не испытал. Всегда первой заповедью врача являлась «не навреди», но в этом случае немножко можно.
— Кать, найди какую-нибудь верёвку, — сказал я сестрёнке, переворачивая бандита лицом вниз и заводя руки за спину, как обычно в кино показывают.
— Мы его свяжем, чтобы больше не рыпался.
— Есть ремни для фиксации пациента к столу, — предложила Ксюша, медсестра.
— Что только не узнаешь, — хмыкнул я. — Думал, что у вас этого не бывает. Давай их сюда. А ты, Кать, позови полицейских, которые должны нас охранять, а сами пропустили сюда этого ряженого урода. Хотя, я сначала тоже не разглядел."
"Медсестра дала мне пару широких кожаных ремней с крепкими пряжками. Я особо не церемонясь стянул одним ремнём его предплечья, не заботясь о сохранении адекватного кровотока, вторым лодыжки.
Хрен он теперь куда денется. Полицейские прибежали через две минуты, вошли в кабинет вместе с отцом, которого вызвал по телефону Виктор Сергеевич. Отец посмотрел на разбитое лицо Тимофея, потом на мои руки, потом только увидел следы крови на моей обуви. Возле плинтуса справа валялся тесак, который тоже не избежал его внимания.
— А ты умеешь преподносить сюрпризы, — сказал отец и посмотрел на меня как-то странно.
Вроде и доволен тем, что увидел, а вроде что-то типа сомнений или недоверия во взгляде появилось. — Что ещё я о тебе не знаю?
— Надеюсь, что все сюрпризы будут только приятными, — улыбнулся я в ответ на его неоднозначную реакцию. — На одного гада на свободе теперь меньше. Это тот самый Проскурин. Теперь если господа полицейские постараются, смогут от него узнать, кто так покалечил их сотрудника.
— Так это тот самый? — удивился один из полицейских. — Слышал, что наши уже полгода его ловят.
— А теперь пусть забирают, пока тёпленький, — хмыкнул я.
— Сейчас заберут, мы вызвали сюда патрульную машину, — сказал другой полицейский, что чуть постарше.
Тимофей начал приходить в себя и оглашать кабинет отборной бранью. Стражи порядка поставили его на ноги, но ремень с ног снимать не торопились. Окровавленное лицо повернулось в мою сторону, и он использовал самый испепеляющий взгляд из своего арсенала.
— Тебе конец, урод! — процедил он сквозь зубы.
