Искренне надеюсь, что вы ещё посетите меня, и мы сможем как следует пообщаться!”
— И стоило ради этого тратить открытку… — пробормотала я. Покрутила её в руках и положила рядом с собой на сиденье.
— Алина, — вдруг обратился ко мне хранящий молчание до этого Саторро, — дайте мне руку. Ту самую, на которой метка Арчибальда Кирро.
— Зачем? — удивилась я.
— Потому, что у меня нехорошее предчувствие насчёт неё! — загадочно ответил герцог, и я безропотно подчинилась, закатав рукав.
Когда Саторро взял мою руку, сердце опять бешено закувыркалось в груди.
Оно стало так часто это проделывать в присутствии Рейнарда, что я просто перестала обращать на это внимание.
Рейнард зачем-то провёл пальцами по метке. Я внутренне сжалась, потому что ожидала нового приступа боли или ненависти, но ничего не произошло. Только лёгкий неприятный зуд, которым метка Арчибальда отозвалась на его прикосновение.
Пальцы Саторро скользнули дальше. Теперь он ощупывал те самые загадочные линии, проявившиеся вокруг метки.
— Что-то не так? — слабым голосом спросила я: на меня вдруг накатило такое сильное головокружение, что в глазах помутилось.
Что это? Это всё от того, что рядом сидит Рейнард? Но как это влияет…
Окружающие звуки вдруг тоже приутихли. На голову будто бы опустили толстую ватную подушку, которая отсекла меня от внешнего мира и окутала густым и плотным теплом.
Всё сосредоточилось вокруг меня и ощущения руки Саторро, властно сжимающей моё запястье. Его пальцев, нежно скользивших по коже…
— Это невероятно, Алина! — донёсся до меня его голос, звучащий настолько глухо, словно Рейнард находился в километре от меня, — Но я, кажется, понял, что это такое.
И демоны меня раздери, но я никогда не слышал ни о чём подобном раньше…
“О чём?” — хотела было спросить я, но все вопросы тут же выдуло из головы, потому что дальше произошло что-то невероятное.
Я уверена, что это был не сон, и не бред. Слишком уж отчётливо я почувствовала, как Рейнард поднял мою руку и прижался губами к внутренней стороне запястья.
— Будь я проклят… — долетел до меня отголосок сказанного им, — неужели такое возможно?
По коже брызнули мурашки, а низ живота скрутила сладостная судорога. На язык хлынули мириады вопросов, главный из которых был: “Что вообще происходит и что вы имеете в виду?”, но задать я их не успела.
Ощущение плотной подушки усилилось, и я в ужасе почувствовала, как связь с реальностью рвётся.
На меня навалилась тьма, и я опрокинулась в огромную воронку.
