Однако на этот раз мои усилия оказались тщетными: брыкаться, лежа на животе, было ужасно неудобно, платье мешало, да и хватка Бартоломея была просто железной.
— Прекрати дёргаться! — прорычал он, наклонившись совсем близко к моему уху. Мне тут же стало дурно от того, что он буквально навалился на меня своим телом, — Думаешь, после всего, что ты тут устроила, я тебя так просто отпущу? Сейчас ты у меня за всё ответишь!
— Помогите! — вместо ответа просипела я и закашлялась: ледяные пальцы Цуго ещё сильнее сдавили мою шею.
— Значит, по-хорошему ты не хочешь, — подытожил он и, не успела я опомниться, как он рывком поднял меня с земли и перекинул через плечо.
Как у него это вышло?! Одной рукой…
Но я тут же отбросила этот вопрос, как несущественный. Главное, он перестал сдавливать мою шею, а, значит, я вновь могу кричать!
Чем я и воспользовалась."
"Он зашагал обратно к особняку, а я, увидев, что впереди замаячила перспектива вновь остаться с ним в замкнутом помещении наедине, отчаянно засучила ногами и закричала что было сил:
— Спасите! Помогите! Убивают!
И тут же вспомнила, чему учила меня мама: мало, кто высунется на крик “Убивают”, а вот на другой крик сбегутся.
И тут же сменила пластинку:
— Помогите! Пожа-ар!
— Заткнись! — рявкнул Цуго и больно встряхнул меня, — хватит орать! Тебя всё равно никто не услышит! На этой улице никогда никого не бывает, а случайная карета проезжает хорошо, если раз в год!
Но, видимо, сегодня как раз наступил этот самый раз.
Я услышала шелест колес по гравию и каким-то шестым чувством поняла, что около забора как раз остановилась карета.
Поэтому прибавила громкости и завопила уже на пределе своих сил:
— ПОЖА-АР! ПОМОГИТЕ!
Я услышала мимолетный глухой стук открывшейся двери, легкие шаркающие по гравию звуки, которые неожиданно резко сменились громогласным грохотом. Будто в ворота выстрелили из пушки.
Цуго, который тоже явно не ожидал подобного, аж на месте подпрыгнул.
— Проклятье! — рявкнул он, — Какого демона вы творите!
— Тоже самое я хотел бы услышать и от вас, — донесся со стороны ворот насмешливый и смутно знакомый голос.
— Вас это не касается! — прошипел Бартоломей.
— Боюсь, что не могу с вами согласиться. Я знаю эту девушку и я хотел бы с ней поговорить. Собственно, для этого я сюда и приехал.
Я тут же вздрогнула от того, что поняла кто это такой. Сам Рейнард Саторро.
И, даже тот факт, что в книге он никогда не был замечен за совершением добрых поступков, сейчас я искренне радовалась его появлению.
