Разумеется, семья виконта возненавидела Северина за то, что им пришлось продать ему свое родовое поместье, однако это не помешало им представить ему одну из своих младших дочерей, мисс Аделию Говард, в надежде, что он женится на ней и таким образом удастся сохранить семейную собственность.
Его настолько забавляло, что семейству Бомонт плохо удается скрыть свое отвращение к нему, что Том решил поразвлечься и принял приглашение на ужин. Чопорный и официальный банкет затянулся надолго, но хорошо воспитанная Аделия произвела на него благоприятное впечатление.
Казалось, она разделяла его представление о браке как о деловом партнерстве, в котором роли каждой стороны четко определены: он станет зарабатывать деньги и оплачивать счета, она же займется хозяйством и воспитанием детей. Произведя на свет достаточное количество потомства, они станут жить каждый своей собственной жизнью, закрыв глаза на похождения друг друга. Никаких романтических глупостей об уютных коттеджах и прогулках рука об руку по деревенским лугам.
Ни поэзии, ни приторной чепухи.
И никаких вальсов при луне!
– Вам не найти лучшей кандидатуры, чем я, – заявила Аделия тоном, абсолютно лишенным драматизма, пока они разговаривали наедине у нее дома. – Большинству семей, подобных моей, и в голову не придет смешивать голубую кровь с кровью человека низкого происхождения.
– Но вы возражать не станете? – скептически поинтересовался Том.
– Я стану возражать гораздо больше против брака с бедняком и жизни в убогом тесном домишке с парой слуг, – Аделия окинула его холодным взглядом.
– Вы явно богаты, умеете хорошо одеваться и, судя по всему, не скоро облысеете. Все это ставит вас на порядок выше большинства моих потенциальных поклонников.
Том понял, что за нежной, цветущей как персик внешностью скрывается твердая сердцевина, и это обстоятельство заставило его еще сильнее укорениться в своем решении. Из них выйдет хорошая пара. Эту возможность не стоит упускать, ведь подобная может еще долго не представиться, если вообще возникнет.
Но пока он так и не заставил себя сделать ей предложение, потому что не мог перестать изнывать по леди Кассандре Рейвенел. Черт бы ее побрал!
Возможно, он испортил ей вальс, но она навредила ему гораздо больше. Впервые в жизни Тома подвела его необыкновенная память: он забыл, каково это – целоваться с женщинами. Он помнил лишь сладкие податливые губы Кассандры, женственные изгибы ее тела, словно созданные специально для него.
