Осторожно, словно выполняя ритуал, она накрыла ладонью прохладные сферы под его естеством, нежно разминая и чувствуя их движение внутри. Ее пальцы медленно двинулись вверх по твердому, как камень, стержню. Подушечки больших пальцев прошлись по шелковистому кончику, и, когда Том издал грубый стон, как будто ощутил резкую боль, Кассандра посмотрела ему в глаза.
Его лицо раскраснелось, зрачки расширились, глаза потемнели.
Не отводя от него взгляда, она обхватила пальцами его возбужденный член и начала водить рукой вверх-вниз.
Том вытащил несколько шпилек из прически жены, и пальцы его зарылись в копну распустившихся волос, нежно погладили ее по голове, отчего по всему ее телу побежали мурашки удовольствия. Пытаясь унять пульсацию, Кассандре пришлось сжать под юбками бедра, а потом, повинуясь внезапному порыву, она опустилась перед ним на колени. Она не совсем понимала, что намерена сделать, лишь помнила свои ощущения, когда он целовал ее интимное местечко. Ей хотелось доставить ему такое же удовольствие, и она прошептала:
– Можно?"
"В ответ послышалось нечто неразборчивое, но она восприняла это как согласие.
Кассандра не очень уверенно лизнула нежные плотные мешочки внизу, затем провела языком по всей длине шелковистого естества. На ощупь его кожа была удивительно гладкой, бархатистой и очень горячей.
По пальцам Тома, зарывшимся в ее волосы, пробежала дрожь, и Кассандра повторила эксперимент, а затем обхватила головку губами.
– Кассандра… боже мой…
Задыхаясь, Том поднял ее с колен и принялся судорожно расстегивать потайные крючки на платье сзади.
Руки у него дрожали от нетерпения, и он принялся неловко их дергать и даже несколько оторвал.
– Подожди, – рассмеялась Кассандра. – Не торопись, дай мне…
Она попыталась расстегнуть их сама, но, разумеется, ее усилия ни к чему не привели. Фасон платья предназначался исключительно для дам, у которых имелись горничные и масса свободного времени, но Том был не в состоянии ждать.
Подхватив Кассандру и усадив на край кровати, он принялся лихорадочно шарить у нее под юбками, рывком содрал с нее панталоны и чулки, широко развел ей ноги и устроился между ними.
По ее телу пробежала дрожь, когда она почувствовала его горячее дыхание на внутренней поверхности бедер, а затем прикосновение языка к крошечному бугорку. В горле застрял вдох и растаял словно мед, она медленно подалась назад, предвкушая. От каждого движения его языка в животе приятно покалывало.
