Я шевелю ступнями, чтобы снять это ощущение.
Макс поглаживает плечи и шею, массирует руки, переходит к пояснице, продавливает бока и постепенно опускается к ягодицам.
Я протестующе мычу, когда он чуть сдвигает трусики и массирует полупопия.
- Так, давай-ка не возмущайся там! - смеётся над моим неуверенным писком Петров и спускается дальше вниз, массируя ноги. Когда массаж переходит на икры и ступни, я начинаю тихонько кряхтеть и стонать от удовольствия.
Движения Петрова становятся всё легче и невесомее и, наконец, останавливаются.
Однако, оказывается, это ещё не конец. Это всего лишь разогревающий этап.
Макс начинает массировать меня более жёстко, уверенно нажимая на такие места, в которых тут же появляются болезненные ощущения и я вскрикиваю.
- Ай! Я инвалидом останусь! Ай, больно! - вскрикиваю, когда он прогибает меня в пояснице и медленно тянет на себя. Уже не обращаю внимания, что его ладонь касается моей обнаженной груди.
- Потерпи, - слышу его шепот на ухо и чувствую, как по щекам текут слезы.
- Ты садист, Петров! - рыдаю, уже не сдерживаясь.
- Я - спортивный тренер, - шепчет Макс, аккуратно опуская меня обратно на кровать и переворачивая лицом к себе. - А это - нейромышечная реабилитация. Закончили на сегодня.
Он вытирает мне щеки и кутает меня в одеяло.
- Доброй ночи, Даня. - улыбается, нависая сверху. Собирается уходить.
- Полежишь со мной? - выдаю, неожиданно для себя и хватаю его за руку.
- Нет, - щурится Петров. - Я же обещал.
Глава 42. Макс
- Так я же не секса прошу, а полежать.
- невинно хлопает глазами Даня.
- Так вдруг я не сдержусь? - наклоняясь, усмехаюсь ей в губы. - А тебе нельзя, ты после лечебного массажа.
- А ты сдержись, - просит меня, вздыхая.
Борюсь с собой пару секунд. Обещал уйти, но так хочется остаться.
Проигрываю.
- Ладно, - выключаю свет, ложусь рядом.
Даня поудобнее устраивается у меня на плече, молчит. Тоже молчу какое-то время, жду, может, спросит что.
- И? - не выдерживаю через пару минут. - Говорить будем?
- Спи, Петров, - сонно бормочет Даня.
- Все у тебя есть.
Холодная рука выбирается из одеяльного кокона и, проскользив мне по груди, прячется у меня подмышкой.
Усмехаюсь.
Мерзлячка. Уверен, что в кипятке моется. Прижимаю ее к себе крепче. Закрываю глаза и лежу. Ничего не чувствую, кроме голой руки на голой груди, а член все равно колом. Кажется, если на живот перевернусь, матрас им проткну.
Потому что возбуждает даже само осознание, что она лежит со мной рядом, в одной кровати.
