На данный момент мне казалось недопустимым, что я могу получить удовольствие от близости с Симоном. Поэтому я наконец опустила плечи и пришла в себя.
– Тебе было хорошо? – спросил Симон обняв меня сзади.
В объятьях он прикрыл руками мою обнаженную грудь, словно ревнуя ко мне своего друга.
Несмотря на вновь вернувшуюся нежность, я испытала раздражение от его вопроса.
То есть он считает, что мне было хорошо именно благодаря ему, а не Сабиру? Если это так, то вряд ли я смогу когда-нибудь прорваться сквозь такое гигантское самомнение мужчины.
Впервые за это время, я вдруг задумалась, а так ли мне нравится на самом деле Симон.
Машинально я подняла глаза на Сабира, который тщательно приводил свой внешний вид в порядок. Он тоже на мгновенье поднял на меня глаза и окатил таким ледяным взглядом, что я аж вся съежилась и прижалась спиной ближе к Симону.
– Так, понравилось или нет? – ласково рыкнул Симон и укусил меня в изгиб над ключицей.
От неожиданности я вскрикнула и рассмеялась, окончательно повалившись в его объятья.
Сабир покосился на нас еще суровее и небрежно бросил мне на колени мои лиф и блузку, словно это я сама разбросала тут все вокруг.
Ледяной взгляд друга и моя реакция на него не остались незамеченными для Симона, и он принялся шутливо зацеловывать мое лицо, словно пытаясь укусить и между делом успевал журить своего друга.
– Не смотри на этого противного холодного Сабира, – говорил он, прорываясь сквозь мое слабое сопротивление его губам. – Он ни черта не понимает, как обращаться с такими сладкими девочкам, как ты.
Разве можно смотреть на тебя таким взглядом?
– Я вам не мешаю, нет? – раздосадовано спросил Сабир. – Пока вы тут лижитесь, я пойду, пожалуй, позвоню. И одень ее уже наконец, официант сейчас войдет.
– Бу-бу-бу, какой злой и страшный серый волк, – продолжал издеваться Симон, повалив меня на диван и зарывшись носом в мою маленькую грудь. – Обижает мою Искорку. Это он, наверное, завидует нам, да?
Меня дико умилял тон, да и вообще действия Симона, и я впервые за много-много лет искренне рассмеялась.
До того забытого состояния, когда счастье словно расширяет грудную клетку.
Может все же Симон не так плох, как я о нем думаю? И ради таких минут счастья стоит терпеть время от времени его вторую деспотичную ипостась?
Внезапно Симон оторвался от моей груди, словно сделал это не сам. Так и есть: Сабир буквально за шкирку оторвал его от меня и строго повторил, разделяя каждое слово:
– Я. Сказал. Одень. Ее.
