Мне стало до ужаса страшно остаться где-то, где не будет Сабира. — Не оставляй меня одну, прошу тебя!
— Я не оставлю, — клятвенно заверил он. — Тебя просто осмотрит врач, а потом я привезу тебя сюда.
— А Симон? — я мелко задрожала от стресса.
— Он тоже сейчас очнётся, — Сабир усадил меня на кровать и заботливо подложил мне подушку под спину. — И я надеюсь, что смогу с ним нормально поговорить.
— Сабир, — я шмыгнула носом. — Я не хочу разрушать вашу дружбу! Я не прощу себе этого!
— Ты ничего не разрушишь, — мужчина принялся очень медленно и осторожно надевать на меня белье.
— Просто Симону нужно время, чтобы справиться с эмоциями. Но он отойдет.
— Зря я появилась в вашей компании, — горько всхлипнула я. — Вся моя жизнь — это череда ошибок. У меня не было ничего, что принесло бы мне радости в итоге. Я словно не умею жить!
— Не плачь, Искорка, — Сабир заглянул мне в глаза. — Ни у кого нет четких инструкций как жить эту жизнь. И это не ты появилась в нашей компании, а я лично потребовал тебя к нам.
— Зачем? — удивилась я, и даже на несколько секунд перестала плакать.
Сабир хитро улыбнулся и, закончив с моей одеждой, быстро открыл свой гардероб, натянул на себя джинсы и обычную футболку.
— Сначала подлечим тебя, ладно? — мужчина вновь подхватил меня на руки и понес к выходу."
"По дороге он дал распоряжение одному из охранников, чтобы Симона привели в чувства и ни в коем случае не выпускали из дома.
Сорок минут спустя мы уже вновь сели в машину Сабира, чтобы отправиться домой. На моём запястье красовался целый моток эластичного бинта.
Вывих вправили, запястье обезболили, и наказали месяц питаться костным бульоном.
Ага. Вот только когда и где мне его варить? Ещё никогда в жизни я не была в более подвешенном состоянии, чем сейчас. Но, несмотря на не утихающий ни на секунду страх за собственное будущее, во мне четко проросла какая-то решимость. Решимость изменить свою жизнь.
Поэтому, окончательно успокоившись, я молча доехала с Сабиром до его дома. Хотя правильнее всего было бы избавить друзей от моего общества.
Но делать нечего.
Первым делом нас встретил Симон. Виноватый и помятый. На этот раз чувство вины давило на него с такой силой, что он не мог даже извиниться передо мной. И странным образом я чувствовала тоже самое. Почему-то я тоже ощущала свою вину.
— Давайте уже все решим, — Сабир нарушил наше неловкое молчание и переглядывания.
Мы снова ничего не ответили, но и так понятно было, что нам хочется во всем разобраться.
