Незабытое, причиняющие адскую боль. Не хочу я больше ни на кого подсаживаться, как когда-то на нее. Она как запретное вещество манила меня, притягивала к себе. Не отпускала. Да только найти ее я не смог. До сих пор не могу, черт бы меня побрал.
Антон мне не отвечает. Лишь смотрит, крутит что-то у себя в голове и явно хочет что-то сказать, но не решается. Сглатывает тяжело.
— Ты так хочешь ее найти? Даже сейчас?
Теперь я молчу. Кручу в руке пустой стакан, а потом с грохотом ставлю его на маленький стеклянный стол напротив.
— Ты для чего ту дрянь до сих пор рядом держишь, скажешь? — цежу сквозь зубы. Аж глаз дёргается, когда на Антона смотрю.
— Я обещал… Жизнь ее испоганить обещал. И свою заодно.
— И что это изменит? Сможешь время назад открутить? Сможешь мне ее вернуть? Или память ее стереть?
— Не смогу, — соглашается без раздумья.
Смотрит с таким сожалением, что в этот момент придушить его хочется. Тяну воздух сквозь зубы, откидываюсь на спинку дивана. И опять это молчание, тишина. Каждый, кажется, думает о своем, но при этом смотрим друг друга в упор.
Телефон подаёт признаки жизни. Забрав его, смотрю на экран. Миша… Наверное единственный, кто пытался меня в чувства привести после того, как Маша исчезла.
Вроде бы выбрался сегодня, чтобы расслабиться. После тяжёлого проекта с китайцами, решил дать себе пару дней отдыха. Чего давно уже себе не позволял… Потому что именно в эти дни я больше всего думаю о ней. А мне это нельзя… Работать надо, чтобы рана снова не ныла. Пахать без передышки… Мысли о ней меня губят, уничтожают.
— Да.
— Какой номер?
— Не понял.
— ВИП-комната какая? Третий этаж говорил, верно?
— Да. Номер двадцать девять. Уже приехал?
Ответа не дожидаюсь. Миха отключается, а уже через пару секунд дверь открывается и он заходит в помещение.
— Какие люди, — усмехается, глядя на Антона. — То есть вы бухать решили, а меня не зовёте?
— Некогда бухать, — отбивается Антон лениво. — С Виктором поговорить пришел. Кое-что сказать, хоть и ты… — на Мишу в упор смотрит.
— Против.
Напрягаюсь. И это происходит как-то неосознанно.
— Что происходит? — у Миши спрашиваю. — Чего это я не должен знать по твоему мнению?
Миша лишь губы поджимает, а Антон встаёт с места.
— Это касается… Маши.
Я следом поднимаюсь и, оказавшись напротив Антона, ладонь на его плечо кладу, сжимаю.
— Я тебе сколько раз говорил, чтобы имя ее не произносил?
— Ну извини, — разводит руками. — Больше не буду. Вообще говорить о ней не стану.
