Поднимает руку, кладет на мое плечо, но я аккуратно скидываю его ладонь, чтобы дети не увидели. Самодовольный гад! Просто убить хочется, потому что ненавижу его этот взгляд…
— Виктор, ещё один неверный шаг и я клянусь, сяду в машину и уеду. После этого хрен убедишь меня в том, чтобы я уговорила их с тобой поговорить. Этого не будет. Просто общаешься с детьми и валишь в закат. На работе тоже веди себя адекватно. Понял?
— Понял, — отвечает моментально.
— А теперь едем в ресторан. Пиццу есть, если Сашка, конечно, согласится за одним столом с тобой сидеть.
Он сказал, что разговаривать не станет.
— Слушай, мне пока достаточно того, что они рядом, — выдыхает нервно, подбородок трёт пальцами. — Ладони п*здец как влажные от волнения. Все же пережил главный момент. Надеюсь, дальше будет легче.
В каком-то смысле мне его даже жаль становится. Но желание врезать ему чем-нибудь по голове, и желательно чем-то тяжёлым, не отпускает ни на минуту.
— Не будет легче, Виктор. Наоборот. Станет куда сложнее!
Я разворачиваюсь и иду к машине.
— Маш?
— Да.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты такая хорошая. Понятливая.
— Хороших не ценят, Виктор, — бросаю через плечо. — Кстати, твоя мать не объяснила тебе причину, по которой меня так и не полюбила? Интересно узнать, откуда была такая неприязнь, даже ненависть, что обвинила меня во всех грехах, которых только можно.
Останавливаюсь рядом с авто и, сложив руки на груди, смотрю на Виктора. Между его бровями складка, на лице ярость.
— Я о ней даже разговаривать не хочу, Маша, — цедит злобно.
Взгляд отводит. — Нет у меня матери. Она умерла несколько лет назад.
Я выдыхаю, замечая, что он настроен категорически. С одной стороны понимаю его… А с другой… Она же мать. Какой бы плохой ни была… Она мать. Но да, наверное, таким матерям нет места в жизни детей. Таким, как Виктория Сергеевна. Она же так притворялась, что рада нашим отношениям, однако это оказалось очень профессиональной ролью, которую она выполнила на ура. Да только сына лишилась…
— Ты не представляешь, что я чувствовал, когда узнал, что у меня могла бы быть семья, но я ее благополучно просрал.
Собственными руками, — хрипло произносит, шагнув ко мне вплотную. — Не знаю, что я сделал такого, что Бог наградил меня таким образом. У меня есть два прекрасных ребенка и женщина, которую я больше никогда не отпущу. Никому не отдам.
— Снова ты говоришь слишком высокомерно, Виктор. Меня это бесит!
— Извини, — косится на детей.
