— Гораздо приятнее видеть тебя одну, нежели с тем…
— А мне было приятно вообще тебя не видеть, — перебиваю, произношу тихо, но твердо. — Уходи, Виктор, не надо мне на нервы действовать.
— Прости, — виновато заглядывает в глаза. — Но сегодня я никого слушать не стану, Маша.
Между нами всего пол метра. Я начинаю ощущать его запах. Отворачиваюсь к окну, крепко сжимая бокал в руке.
— Завтра поговоришь с детьми? — спрашивает вкрадчиво. На самом деле тут шумно, но я так отчётливо слышу каждое его слово…
— Не знаю, — честно признаюсь.
— Виктор, — поворачиваюсь к нему, снизу вверх смотрю, несмотря на туфли на высоком каблуке. — Пожалуйста, уходи. Не нужно портить нам настроение.
— Встретимся завтра в офисе, Маша, — сказав после недолгой заминки, он, к моему удивлению, уходит. Но не забывает вновь мне салютовать перед уходом. Я даже представлять не хочу, как бы отреагировал Стас, увидев нас вместе.
Левицкий возвращается спустя несколько минут. Больше не обнимает меня за талию, не держит за руку.
И даже не смотрит! Будто избегает зрительного контакта.
— Пойдем?
— Да, — соглашаюсь моментально, ибо безумно домой хочется.
В такой напряжённой обстановке оставаться нет сил. Куда не посмотрю — везде он. Змей-искуситель, будь он неледен.
Ненавижу!
Мы садимся в машину. Стас будто вовсе забыл, что я рядом. Не заговаривает со мной, я тоже не пытаюсь строить диалог. Клонит в сон. Отворачиваюсь к окну и, кажется, сразу отключаюсь. Прихожу в себя, когда чувствую теплую ладонь на плече.
Стас слегка сжимает его.
— Приехали?
— Да, минут пятнадцать как, — отвечает ровно.
— Боже… Почему не разбудил?
— Тобой любовался.
Поднимаю глаза на Стаса. Пусть в салоне темно, но сюда падает свет фонарей, которымие освещают двор. Он смотрит с некой грустью, разглядывает меня, сидя в пол оборота.
— Маша, — хрипло говорит.
Наклоняется, поцеловать, кажется, хочет. Я лишь прикрываю глаза, потому что хочу почувствовать реакцию своего тела на Левицкого. Да только оно никак не реагирует.
Ни когда тот обхватывает мой затылок и тянет на себя. Ни когда он целует жадно, голодно и с напором.
Упираюсь ладонями в мощную грудь, чуть отталкиваю, чем даю понять, чтобы он прекратил. Стас понимает, садится ровно и качает головой, глядя перед собой.
— Что и следовало доказать, — неожиданно бросает он. — Ты так на него смотрела… Неужели после всего, через что ты прошла по его вине, внутри тебя все ещё есть какие-то чувства к нему?"
"Видел, значит.
