Если она не может родить детей — это не значит, что она не чистая. В чем ее вина? И вообще… Может проблема вообще не в ней? А именно в тебе? Ты же никаких анализов не сдавал, если память мне не изменяет. Или сдавал?
Щурюсь, глядя на друга, который сильно напрягается. Между его бровями образовывается складка — это уже ведет к чему-то плохому.
— Бред не неси, Виктор. Со мной все в порядке, — цедит ледяным тоном.
— Короче, зря ты так с ней, — хлопнув друга по плечу, встаю. Поправляю брюки и рукава рубашки.
Сентябрь наступил.
Кажется, дождь пойдет, судя по тому, что небо серое.
Иду в дом. Из кухни раздаются женские голоса. Моя мама там — в инвалидной коляске. Водитель ее привез пару часов назад по просьбе Маши.
— Мам, — подхожу к ней, опускаюсь на корточки. Лицо вялое. Сильно похудела. От той женщины, что была несколько лет назад, ни осталось ни следа.
Да, сердце в груди сжимается. Неприятно колет. Но… Не могу я забыть их поступки.
— Хорошо, — еле растягивает губы, изображает улыбку. — Я так рада за вас… так рада…
Верю.
Коротко киваю. Поцеловав ее в щеку, встаю. Маша попросила обращаться с ней уважительно, иначе бы я до последнего держал дистанцию. Конечно, понимал, что любимая права. Что, возможно, после смерти матери я буду жалеть, что не притронулся к ней, не стал разговаривать. Но чертова гордость не позволяет наступить себе на горло при всем моем желании.
Бабушка Маши снова колдует у плиты. Эта женщина просто обожает готовить. Командует нашей новой домработнице. И, да, жена заставила ее переехать к нам, хоть она и категорически отказывалась.
Зная Машу, я знал, что она добьется своего.
— М-м-м, как вкусно пахнет, — говорит Олеся, едва заходит на кухню.
— Маша в комнате?
— Угу.
Выхожу, слыша телефонный звонок. Сжимаю в руке мобильный, увидев на экране имя отца.
— Да…
— Сын… Я у твоего дома. Выйди на пару минут. Не задержу, — говорит быстро, ведь знает, что я постоянно вырубаю звонок, не дослушав его.
Отключаюсь и выхожу из дома. Пару минут… Раз он тут, окей, пойду навстречу.
Его машина в метрах пяти от ворот. А сам он стоит рядом, с кем-то по телефону разговаривает. Заметив меня, прячет мобильный в карман.
— Слушаю.
— Здравствуй, сын.
— Я тебя слушаю, — повторяю с нажимом.
Если мать я хоть в чем-то понять могу — она поверила своему мужу, то отца — никак. Он ведь прекрасно знал, что Оксана и ее папаша меня просто ненавидят и точно будут играть против. А мой отец был с ними заодно, чем конкретно уничтожил меня.
— Я улетаю.
