С чего вдруг? Что они опять задумали? А вообще, я против, чтобы ты встречалась с ними. Маша, твое упрямство ни к чему хорошему нас не приведет. Ты же это понимаешь? Очень надеюсь, что ты никакие документы не подписывала.
— Ничего они не сделают, — взяв бокал с водой, делаю глоток. — Они жалеют, Виктор. Твой отец открыто мне сказал, что после смерти Виктории Сергеевны он покинет страну, продав почти все свое имущество. Твоя мама решила все свои салоны, ювелирные магазины подарить Саше с Дашей. Ну и твой отец не стал от нее отставать.
Кое-что хочет перевести тебе. И нет, я ничего не подписывала, потому что мне и моим детям от них ничего не надо. А ты… Хочешь или нет — решать только тебе. Мне, честно говоря, все равно. Лезть в ваши отношения я не стану.
Виктор усмехается. Он откидывается на спинку стула и некоторое время смотрит на меня в упор. На его губах появляется что-то вроде улыбки, однако по глазам видно, что ему совершенно не до веселья. Он злится.
Я же пристально смотрю на ямки на его щеках.
Так и хочется подойти к Амирову, сесть к нему на колени и, обвив мощную шею руками, поцеловать. С напором, страстью, до тех пор, пока он не сорвется. А потом коснуться пальцем той самой ямки, которая буквально соблазняет. Когда он будет плыть от желания, отказаться от секса, тем самым поиграть на его нервах и эмоциях. Виктор терпеть не может, когда я отталкиваю его от себя после того, как возбуждаю до предела.
А вообще, я ловлю себя на мысли, что в последнее время совершенно не думаю о прошлом.
Я наслаждаюсь тем, что происходит в настоящем и меня все устраивает. Дети счастливы. Я — тоже. И думать о том, что произошло несколько лет назад, нет ни времени, ни желания. Да, память не стереть и время от времени перед глазами будут всплывать те картинки из прошлого, или же в голове прозвучат грубые слова Виктора, сказанные на эмоциях, однако, если я буду счастлива, то, думаю, ничего подобного не случится. Доказательства тому — целый месяц, который мы провели вместе. Без каких-либо разногласий.
И это при том, что мы так и не купили и не переехали в свой личный дом. Живи мы под одной крышей, так Виктор мне покоя не даст и не позволит выйти из нашей спальни. Он как был тогда страстным, сексуальным, и постоянно голодным, так им и остался. У человека энергии и сил хватает на все!
— Я тебе несколько раз говорил, что давно вычеркнул родителей из своей жизни, Маша."
"— Ты можешь говорить что угодно, Виктор, однако сердцу не прикажешь.
