Почему супруг мне не верит?
— Я понимаю, что вам очень весело, но я действительно ничего не помню. Вы не могли бы по-человечески объяснить, что происходит?
Меня начало подтряхивать, и поведение супруга не успокаивало. Сжав руки в кулаки, чтобы не видно было мою слабость, я смотрела, как мужчина, отсмеявшись, зло усмехнулся и, встав напротив, ответил:
— Хорошо. Объясню по-человечески, раз ты просишь. Посмотри на свои руки. — Дэйв взглядом указал на мои ладони, сжатые в кулаки.
Я подняла перед собой слегка дрожащие кисти рук и покрутила их перед глазами.
Руки как руки. Немного похудевшие, правда, но мои.
— Что ты видишь?
— Ничего нового. — Положила я ладони на колени и посмотрела на мужчину, который не переставал сверлить меня презрительным взглядом.
— Вот именно. На суде ты предъявила метку и сообщила, что мы истинная пара. Меня обязали жениться на тебе и…
— Подожди. — Подняла я руку. Какая метка, о которой он уже второй раз мне талдычит? — Я помню про договор и то, что мы супруги, но объясни, за что меня судили?
— И это забыла? Удобно.
— Усмехнулся муж. — Ты — шпионка Отристана, устраивала диверсии, террористические акты и самое главное — замышляла убийство герцогини Мишель Дуглас, бывшей Сент-Ален.
С каждым словом супруга сердце ухало вниз. Когда я это всё успела? Меня точно ни с кем не спутали? Оглянувшись, я посмотрела в окно на незнакомый город. Яркое солнце и деревья жёлтые, красные, оранжевые и зелёные. На улице осень.
Осень?!
Отвернувшись, уставилась на своего мужа, который так и продолжал смотреть на меня пристально с упрёком.
Моё сердце зашлось в тревожном стуке.
Я уснула зимой в Новогоднюю ночь! Что происходит?! Какая отристанская шпионка?
— Лорд Дэйв, а сейчас какой год и в каком городе мы находимся?
Я взялась пальцами за переносицу, чтобы унять головную боль, да и смотреть на то, как муж нависает надо мной, было неприятно.
— Билена! Какую игру ты затеяла? На что надеешься?
— Просто. Ответьте. На вопрос!
Я положила руки на колени и выпрямила спину.
Почему он называет меня Биленой, если я Елена? Да даже если я преступница, неужели супругу, который у алтаря наверняка давал обещание Богу заботиться обо мне до смерти, трудно ответить на столь простой вопрос?!
Мы уставились друг на друга. Что мне — пропащей женщине терять? Только разум. Невинность мою, и ту супруг взять не захотел.
Лицо мужа вдруг дёрнулось, и вместо взгляда, полного презрения и злости, он превратился во взгляд сомневающегося человека.
