Нетвёрдо встав, я выглянула из окна и от уведенного шарахнулась от него, тут же упав пятой точкой на пол.
В окно летел огромный огненный шар.
7 глава
Ударившись об невидимую стену, шар расплылся по ней красноватыми искрами. В окно заглянул мужчина с перекошенным от злобы лицом. Он что-то кричал, брызгая слюной, от грохота я ничего не слышала, лишь замерла от страха, уставившись в его глаза.
— Выходи! Выходи! — донёсся до меня голос мужчины сквозь глухую звуковую завесу.
Сердце стучало так, как будто решило выпрыгнуть из груди, отдаваясь гулким стуком в ушах.
Похоже, кто-то решил устроить самосуд. Меня убьют, так ни в чем и не разобравшись. Я даже не успела сообщить, что Билены в этом теле нет. Только кто бы мне поверил. Сумасшедшего мужчину, который орал на меня, кто-то оттащил от кареты, послышались глухие удары, стоны и мужская ругань.
Похоже, солдаты моего мужа, несмотря на свою неприязнь, решили защитить ненужную супругу генерала. Как только прибудем на место, нужно будет их отблагодарить.
В карету что-то ударилось. Она накренилась и стала заваливаться на бок.
Тут я почувствовала, что мою ногу что-то нестерпимо жжёт. Посмотрев на юбку платья, увидела, что через карман светится исцеляющий артефакт.
Что за чепуха? Опять магия?
Решив избавиться от артефакта, я сунула руку в карман, нащупала горячий камень и, обжегшись, отдёрнула руку.
В дверь кто-то стал долбить, похоже топором. Карета содрогалась от каждого удара.
Да что там происходит? Неужели я попала сюда, чтобы феерически умереть?
Ай! Горячо! Терпеть уже невозможно.
Я попыталась встать так, чтобы раскалённый камень не обжигал мою ногу.
Казалось, я вся покрылась липким потом из-за того, что артефакт разогревал на мне одежду. Быстро ухватив его двумя пальцами, выкинула на пол. Схватившись за мочку уха, уставилась на то место, куда упал артефакт. Вспыхнув, он загорелся белым, ровным светом, и передо мной появилось окно на улицу. Только не на городскую, а на какой-то мирный сельский пейзаж.
Разница в атмосфере царапнула сознание. Сумасшедший дом, который творился в карете из-за криков, что были снаружи, раскачивания моего убежища и стуков топора в дверь, подчеркивал безмятежность и спокойствие, окружающие замок в окне: дорогу, что к нему вела, по-осеннему нарядные деревья и даже мелко моросящий дождь, казалось, оттеняет духоту, что давила на меня в карете."
"Повозка, а вместе с ней и я, содрогнувшись, стала раскачиваться из стороны в сторону.
