— Ты меня чуть не задушил! Вы оба сошли! Ненавижу вас, Борзовы! Обоих! Кобели поганые! Ослепли и пригрели змею!
— Заткнись, Анжелка! — командует Данил Егорович, но сквозь страх из блондинки уже брызнул яд злобы и не дает ей смолчать. Взгляд полный ненависти падает на меня, и она со всхлипами кричит:
— А все ты, ведьма! Твоих рук дело! Яра приворожила, так еще и мужа у меня забрала! Только прикидывалась убогой, а сама все просчитала! Как избавиться от меня!
Не знаю, что мы с ней не поделили и откуда взялась эта злоба, я и не говорила с ней толком ни разу, чтобы ее заслужить.
— Вы несете чушь, Анжела, и она вас не красит.
— Да мне плевать! Это не твой дом, поняла, а мой! Я тут хозяйкой была, пока ты не появилась! Пока твой папаша всем жизнь не испортил! Ярик все равно с тобой не будет, его невозможно приручить! Как трахал других, так и будет! Он тебя ненавидит!
Ясно. В чужой семье разобраться, все равно что ноги вдеть в чужие башмаки и о камни сбить. Больно и никакой благодарности в конце пути.
Лучше уж каждому жить своим настоящим."
"Я останавливаю Ярослава, когда тот вновь порывается достать родственницу, вызвав у нее визг. Она не зря пугается, именно на внуке ее мужа лежит ответственность за сохранность наследства тестя, и с такой силищей он, и правда, еще свернет ей шею.
Встав перед блондинкой, я говорю спокойно — крик она сейчас точно не воспримет.
— Услышьте меня, Анжела, — прошу женщину, которая кутается в норковую шубку и сверкает глазами, — пока еще можно все исправить.
Не знаю, что вами двигало, когда вы решись обокрасть «свой дом», как говорите, но затея эта явно неразумная. Драгоценности из этого бокса принадлежат семье Корнеевых. На каждой вещи есть оригинальный номер и клеймо ювелирного дома. Их у вас попросту не купят. А если даже и купят, то когда узнают, чей гнев вы на них навели — вас не пощадят. Вы понимаете? Куда вы собирались с этим сбежать?
— Я ничего не собиралась и ничего не брала! Ты меня за руку не поймала, а Данил меня никому не сдаст! Я все еще его жена! И вообще, вы с ума все сошли? Да я сама вызову полицию!
Видимо, на первое она и рассчитывала, когда все это задумала, а вот меня слушала плохо.
Я протягиваю руку ладонью вверх и говорю твердым голосом, вдруг раздумав жалеть эту несостоявшуюся воровку, лгущую в глаза и попросту наплевавшую на всех.
— Верни все, или я отдам тебя Ярославу.