Но у толстяка на этот раз от шока и сдавленного кадыка случается коллапс с речью, и он лишь хрипит, багровея в лице.
«Мальчик-охранник» все же рискует броситься вперед и на схватку с ним Ярослав тратит секунды три, прежде чем тот ударяется о стол и оглушенной тушей валится на пол. И этого времени все равно мало, чтобы первые двое успели оклематься. Хотя Губарев и начинает елозить по столу сломанным носом, оставляя на светлой столешнице красные полосы."
"— Отвечай за себя, Миша, — слышу я голос третьего партнера отца, худощавого незнакомца.
— Я вас сразу предупреждал со Стасом, не стоит недооценивать Босса. Рад знакомству, Марина Павловна. С боевым вас, так сказать, крещением!
Я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом со щуплым с виду мужчиной средних лет, в темном костюме и бежевом галстуке. Такие, как правило, самые осторожные и опасные. Дважды подумают, прежде чем сделать шаг, потому и сидел молча, не спеша вмешиваться. Внимательнее всех смотрел — вот как сейчас.
А я… я словно замерла, ощущая, как вокруг меня каскадом обрушиваются невидимые стены, моя последняя защита от реальности.
А она вот она, уже здесь, и смотрит на меня чужими глазами незнакомца.
— Отпусти его, Ярослав, — я протягиваю руку и касаюсь запястья мужа, когда тот вновь сгребает толстяка за горло, понуждая встать. — Пусть сядет. Видишь, человека ноги не держат.
— Еще держат, но это ненадолго, клянусь!
— Нет. Прости ему первый раз. Второго не будет, и он это знает. А ты, — обращаюсь к шлюхе, которую хозяин кабинета согнал с колен.
Девица стоит у стены и, похоже, вот-вот рухнет в обморок. Даже завидно, что я себе не могу позволить такой малости. — Дай Станиславу Витальевичу воды и найди уже салфетку, у него из носа на рубашку течет. А то ведь подпишем документы кровью. Когда придет в себя, скажи, пусть свяжется с юристами Корнеева, я намерена проверить все сделки и договора. И если что-то найду… — я делаю паузу, зная, что мужчина-челюсти меня отлично слышит. — Молись, Станислав Витальевич.
Ты у меня сам под крышку гроба влезешь!
Я возвращаю взгляд на худого мужчину. Его губы поджаты, но глаза говорят, что он озадачен и не пропускает ни слова. И в отличие от момента, когда вошел в этот кабинет, больше не уверен в том, что знает, чего от нас ждать. Зато я, благодаря отцу, осведомлена о его темной стороне, и не выпущу ее из внимания. Никогда. Как только я вошла сюда, теперь это мой крест.
— Как вас зовут? — спрашиваю негромко.