Я тебе говорю без всякой лупы — это Ваня писал. И мы должны решить, что делать дальше.
— Вот сейчас возьмем лупу и решим, — безапелляционно заявила Лада.
Александра прекрасно ее понимала. Им было очень страшно. И еще страшнее от того, что предстояло принять решение, от которого, возможно, зависела жизнь Ивана Вешнепольского, знаменитого журналиста, лучшего друга Александры Потаповой и возлюбленного Маши Вершининой.
Совершенно неожиданно для себя они попали в эпицентр каких-то непонятных и опасных событий, и теперь нужно было смотреть во все стороны, остерегаясь нападения, ждать подвоха, принимать ответственные решения, соблюдать конспирацию и ни в коем случае не ошибиться.
Колоссальная ответственность! И не на кого ее переложить, не с кем ее разделить. Не было рядом с ними сильных и храбрых мужчин, говорящих низкими голосами: «Я все улажу!» Уладить все предстояло им самим. Вот только непонятно, как именно можно хоть что-нибудь уладить…
Поэтому Ладка разглядывала записку и собиралась сличать почерки, Александра все повторяла про себя: слава богу, что он жив, а Маша ходила по комнате с сухим иезуитским блеском в глазах и, кажется, понимала далеко не все, что ей говорили.
Пока Ладка подковыривала столовым ножом край старой складной лупы, которая никак не хотела открываться, Александра снова взяла записку в руки.
— Маш, а что это за карман? — спросила она, оглядываясь на подругу. — Вот тут написано: «…в моем кармане, где беспорядок — ты меня еще постоянно за него ругала…»"
"— Понятия не имею, — ответила Маша и опять принялась ходить из угла в угол.
Отросшие волосы мешали ей, и она нетерпеливо заправляла их за уши. Честное слово, Сань. Я целый день над этим думаю, ничего понять не могу. Что за карман? Что за пакет? Что за адрес?
— Мань, свари кофе, — приказала Лада, справившаяся наконец с лупой. — Сань, давай письмо. Ну-с, приступим!
Кофе сварился как раз к тому моменту, как Лада со стуком сложила лупу и сказала задумчиво:
— Пациент скорее жив, чем мертв. Вроде его почерк. А может, и не его…
— Не помогла лупа? — язвительно осведомилась Маша.
— Черт разберет эту лупу, — сказала Лада. — Вроде бы все похоже…
— …и не похоже… — докончила за нее Маша жалобным голосом и водрузила в центр стола сахарницу. Шел первый час ночи.
— Кстати, ты зря иронизируешь, Мань, — сказала Лада, наливая всем кофе. — Если это подложная записка, то, даже если мы найдем этот пакет и куда-то его отправим, это будет означать, что мы действуем на руку врагу, только и всего.
