Дорогая игрушка как-то выбивалась из его общего сиротского стиля, но попросить объяснений она не решилась. В конце концов, это вовсе не ее дело.
В замке деликатно щелкнул ключ, и Александру с ног до головы обдало ледяной волной.
— Приехал! — гиппопотамским шепотом сообщила она Ладе.
— Кто, турок? — заинтересовалась Лада. — Уже зашел, да? Ты где? На диване или на кухне?
— На ди… на диване, — выговорила Александра. Проклятая трусость! Наверное, она никогда не научится вести себя со спокойным достоинством.
— Я приехал, — негромко окликнул ее Филипп из прихожей. — Алекс!
Это чудовищное имя он дал ей еще на Викиной вечеринке, и с тех пор так ее и называл. Алекс! Подумать только!
— Я здесь, — сказала Александра. — Лад, ты прости меня, я больше не могу разговаривать…
— Ты вполне можешь разговаривать, сколько тебе нужно, — сказал Филипп, услыхав последнюю фразу.
— Он говорит, что можешь, — сообщила в трубку неугомонная Ладка. — Это он великодушие изображает, да?
— Нет, — сказала Александра, провожая глазами Филиппа, отправившегося в ванную.
— Ему просто наплевать.
— На тебя?
— Ну и на меня, конечно, — быстро проговорила Александра. — Но я стараюсь при нем особенно не трепаться, все-таки квартирант…
— Он твой любовник, — сказала Лада отчетливо. — Любовник, понимаешь? Поэтому ты можешь разговаривать, он может разговаривать, все могут разговаривать! У вас совершенно равные права, юродивая! У него еще меньше, потому что он приезжий.
— Из Парижа, — напомнила Александра.
— А нам без разницы, — сказала Ладка. — Хоть из Вашингтона. Приезжий, он и есть приезжий. Ну ладно, не сопи, я тебя отпускаю на волю. Да, Сань, тебя что-то Света Морозова искала, это Ванькин редактор. Ну, я дала ей твой домашний телефон.
— А зачем, не знаешь? — быстро спросила Александра тихим шепотом. — Может, с Ванькой чего?
— С Ванькой все то же, — отрезала Лада. — И с Манькой. Нет, она про какое-то видео говорила. Ну, я думаю, она позвонит…
Положив трубку, Александра некоторое время посидела на диване, выжидая, когда Филипп выйдет из ванной.
— Ужин готов, — сообщила она. — Ты… будешь?
— Да, спасибо, — рассеянно сказал он, явно думая о чем-то другом.
Александра быстро постелила салфетку, как всегда делала бабушка, поставила тарелку и высокий стакан, плетенку с хлебом, вилку и нож.
— А ты? — спросил Филипп.
— Я не хочу, — соврала она. Сидеть с ним за одним столом было чертовски неловко.
