Выкинут его и сделают вид, что не знают и никогда его не знали, и тут же быстренько подыщут кого-нибудь — из тех, кто идет сзади и готов в любую минуту столкнуть в пропасть Андрея, вырвавшегося вперед и закрывающего дорогу…
Еще вчера он, наивный, думал, что сам себе хозяин! Что Вика лишь придаст ему, энергичному и крутому парню, несколько дополнительных штрихов. Папа-начальник здесь подтолкнет, там поддержит, слева замолвит словечко, справа даст прямое указание. Только и всего. Он заберется на самую высокую вершину, а там будет видно — так ли уж нужна ему Вика, или он вполне может обойтись без нее.
Идиот, тупица!
Итак, он займет место Вешнепольского, который, очевидно, давно гниет в какой-нибудь речке, сделает подложный фильм по подложным материалам, выдаст его в эфир вместе с подложным комментарием о причастности вице-премьера Глебова к беззакониям, творящимся на Кавказе. Вице-премьер, вполне возможно, сядет на несколько лет, Андрей же получит эфир в самое лучшее время и изрядную сумму денег.
А что будет, когда вице-премьер выйдет? Или он не выйдет? А если вернется Вешнепольский? Ведь прямо ему никто не сказал, что Вешнепольский там, откуда нельзя вернуться? Что тогда будет с ним, с Андреем Победоносцевым, милым и симпатичным журналюшкой, так, кажется, назвала его Вика?
— Дуся, ты собираешься? — крикнула любящая женушка из необъятного холла.
— Да! — отозвался Андрей, не осмелившись сказать, что ни на какую тусовку он сейчас идти не может — ему просто станет там плохо…
— Кстати, — проговорила Вика, появляясь на пороге.
Она была в одной туфле, вторую осторожно, как драгоценность, держала в руке. — Я тебе советую самому этот фильм не клеить. Ну, который как бы Вешнепольского. Найди какого-нибудь козла, лучше всего безработного, и пусть он склеит, вроде по Ванькиным материалам. Конечно, его посвящать ни во что не нужно. Но если что ты ни при чем, ты кино не делал, ты виноват только в том, что как следует не проверил информацию, которую тебе подсунул кто-то слева.
С честными и неподкупными журналистами, которые стремятся донести до народа истину, такое бывает. Тебя простят…
— Да-да, — торопливо согласился Андрей, ненавидя трусливую фальшь в собственном голосе. — Конечно. Мы с тобой это еще обсудим, хорошо, Викуш?
Глубокой ночью, уже после того как он станцевал все ритуальные танцы и Вика, вполне им довольная, мирно посапывала рядом, он неожиданно придумал, как подстраховаться и прикрыть себя от возможных опасностей.
