Нет, все что происходит со мной сейчас — правда.
В сердце разгорается надежда — возможно ли начать новую жизнь... без ожогов?"
"Генерал выходит и зовет госпожу Саманту, а Шейла что-то говорит, но я завороженно смотрю на плиту. Там и близко нет газа. Полированная поверхность светится магией.
— Отцепись от него, — шипит Шейла, перегнувшись ко мне через стол. — Твоя семья не хочет тебя видеть, но, может, бабка оставила тот клочок земли, что обещала. Уезжай из Клейтона и позволь ему стать, наконец, счастливым.
Я непонимающе моргаю и смотрю в холеное лицо.
Замечаю, что на нем слишком много пудры.
— Ты тянешь его назад, — ее красные губы кривятся.
Тру лоб. Мне нравится идея с потерей памяти. Сегодня вечером, когда генерал оставит меня, попытаюсь осторожно поспрашивать экономку. Но уже сейчас очевидно, что Анна не смогла забеременеть и ее сменили на другую.
— Шейла! — снаружи слышится низкий голос генерала и «подружка», злорадно ухмыльнувшись, выпрямляется.
Но почему в глазах победительницы читается лютая зависть?
— Он никогда не простит тебя, — шипит она напоследок.
За что не простит, Боже?
Я некоторое время сижу на кухне, а потом отправляюсь на верхний этаж. Проверяю все двери, пока не натыкаюсь на спальню мужа.
Задернутые шторы. Полумрак и горький мужской запах с нотками все того же парфюма.
Взгляд останавливается на разобранной постели и я стараюсь понять, спала ли тут Шейла. В голове тупыми отголосками бьются эмоции настоящей Анны.
Боль. Ревность. Горечь.
Она любила мужа, я уверена.
Но, получается, сейчас в ее теле я? Меня выбило сюда при столкновении с грузовиком, а Анна? Что с ней случилось?
— Передумала и решила навестить меня? — раздается за спиной и я резко разворачиваюсь.
В дверях стоит генерал Грэхем.
Отчего-то этот мужчина заставляет нервничать.
— Я пойду, — вежливо улыбаюсь.
Обычно жены в таких ситуациях устраивают скандалы, но мне лень. Я в замешательстве от свалившейся на голову новой жизни и очень боюсь проснуться. Больше не хочу быть некрасивой Ясей.
— Неделю назад ты сама предлагала мне себя, помнишь? — спрашивает он.
Я вздрагиваю от испанского стыда за Анну. Распрямляю плечи и стараюсь покинуть комнату, но этот шкаф стоит в дверях и мне приходится протискиваться мимо него. На секунду поднимаю голову и встречаюсь с жестким взглядом.
Мне снова нечего ответить, поэтому равнодушно бросаю:
— Я не помню.
Он не удерживает меня и я бегу по коридору к своей комнате. Лицо пылает, сердце частит.
