— Возможно, вы подозреваете того водителя? Напрасно, я не люблю мужчин с бакенбардами.
Прикусываю губу и усилием воли сдерживаю себя. Но мне претит мысль, что он вмешивается в мою жизнь. И еще так грубо. Предатель.
Если бы не тот скандал, он остался бы с Анной, узнав о ее бесплодии? Или развод случился бы в любом случае?
Затихаю и смотрю в окно. Думаю, а вдруг и бесплодие устроили? Это было бы грустно — я хочу малышей. Не от генерала, конечно. А, может, он сам неспособен иметь детей, а обвиняет жену?
Мы подъезжаем к дому, генерал лично достает мои чемоданы и сумку из багажника и даже поднимает их на крыльцо.
Я звоню в дверь и к нам выходит госпожа Милл.
— Генерал Грэхем, какая неожиданность, — всплескивает она руками. — Миледи, я жду мастеров, чтобы сменили замки.
— Куда нести чемоданы? — спрашивает генерал.
Экономка теряется и произносит:
— Я провожу.
— Тебе не нужны дополнительные слуги? — небрежно интересуется муж и я зло смотрю на него.
— Спасибо за заботу, но отныне я сама решаю свои проблемы, генерал Грэхем.
13
Мы проходим вглубь дома и приближаемся к дверям моей спальни. Я досадую, но, увы, тяжелые чемоданы не дотащила бы самостоятельно. Только поэтому все еще не выпроводила муженька.
Госпожа Милл вежливо улыбается и уходит. А он толкает дверь носком сапога.
Висок пронзает тупой болью — какие-то воспоминания Анны просятся наружу, но я их вытесняю.
Мне не интересно... Это не мой муж...
Рэм смотрится смущающе в моей небольшой спальне. Слишком высокий, широкоплечий для ванильной комнаты с мягкой мебелью и вышивками на шпалерах в белый цветочек.
Его энергия давит, заполняет все вокруг... она слишком мужская.
Муж ставит чемоданы у кровати. Он — словно знакомый незнакомец и это сбивает с толку.
Наверное, надо пригласить его на чай? Но язык не поворачивается. Останавливаюсь посреди комнаты и жду, когда он уйдет.
— Я не верю в твою браваду, — говорит он и смотрит в лицо. — Уверен, ты уже через месяц продашь этот дом и растратишь деньги.
После недавней вспышки раздражения я ощущаю усталость.
Так и тянет поесть и залезть в постель досыпать. Главное, я в собственном доме. Ко мне никто не влезет. Никакая Шейла не сможет нагло сидеть у меня на кухне и изображать хозяйку.
Медленно стаскиваю с пальца кольцо. Я его носила, поскольку не желала выпадать из образа Анны, а теперь мне все равно.
Подхожу к мужу и засовываю золотой ободок ему в нагрудный карман. Его глаза темнеют и он с силой обхватывает мое запястье.
