— Нужно сменить замок! Леди Анна, — добавляет она с теплотой в голосе, — как же я рада вас видеть.
Я на секунду цепенею. Не знаю, как зовут экономку.
— И я очень рада, — улыбаюсь. Ну же, пусть ее имя тоже «вспомнится».
Почему в дневниках Анны ни слова про этот дом и его обитателей? Здесь еще есть слуги?
Разыгрывать дальше потерю памяти полагаю опасным. Не стоит давать повод считать Анну недееспособной. И тут всплывает имя экономки — госпожа Милл. Анна бывала в этом доме всего лишь раз и я могу немного расслабиться.
Оглядываюсь. Во всем просматривается след былого величия, но именно что былого. Шпалеры выцвели и местами оторвались или пошли пузырями. Потолок пожелтел и лепнина в нескольких местах сколота. На стенах висят потемневшие тусклые картины, обшивка на мебели протерта. Ковры лысые.
— В левом крыле более менее новый ремонт. Там есть исправные артефакты, ничего не течет и не отваливается, — как будто извиняясь говорит экономка.
Мы обходим особняк. Он огромный. Просто очень много пространства.
Часть комнат пустует, особенно на первом этаже. И окна мутные, немытые. Паркет щербатый.
— Убираться здесь не имеет смыла, — снова извиняется экономка.
Стряпчий молчит, но следует за нами через анфиладу комнат.
Лестница на второй этаж мраморная. В коридоре статуи. Ряд дверей в спальни.
— Тут все обветшало. Давайте, осмотрим левое крыло? Наверняка вы пожелаете разместиться там.
Мы спускаемся обратно и через ряд комнат и переходов попадаем в жилую часть дома. Тут тоже все старое, но не рассыпается на ходу.
Я даже присматриваю себе уютную спаленку с веселыми обоями в цветочек.
— Вы же попьете чаю?
Я не завтракала и теперь умоляюще смотрю на господина Роммера. Он снимает и протирает очки, кивает.
А кухня очень уютная, обжитая. С большим окном, выходящим в сад. Сразу видно, что здесь проводят много времени.
— Артефакты старые, но качественные. Я стараюсь поддерживать тут порядок, — сообщает экономка.
Она идет ставить чайник на чудесную магическую плиту, а мы с господином Роммером присаживаемся за стол.
Он серьезно смотрит на меня и произносит:
— Вы же помните, как долго болела ваша бабушка? Ей было не под силу бороться с этой сворой.
— Помню, — отвечаю. На самом деле впервые об этом слышу, и память Анны молчит.
Она вообще включается как-то выборочно и я не понимаю, как наша с ней связь работает.
— Леди Глэдис хотела оставить вам свое имение, но побоялась... Они бы вас затравили.
Они и затравили...
