Внизу меня ждет миссис Милл с ворохом писем и свежих газет. Ну, хоть развлекусь немного. С боевым настроем поднимаюсь в кабинет и изучаю многочисленные конверты.
Кто эти люди? Лорды и леди, какие-то графья и чиновники — все приглашают меня наперебой или навязываются в гости. Что творится?
Я немного в шоке. За ответами лезу в газеты и вижу статьи с подробностями процесса над Мойрошами, Лэрионом и Шейлой.
Боги, даже «Вестник Торна» напечатал огромную статью. И самое главное — есть опровержение клеветы против Анны.
Вот значит, отчего такой ажиотаж!"
"Но я не представляю, как отвечать на письма. Я никого не знаю в Торне. Немного поразмыслив, решаю посоветоваться с леди Каприш. Завтра как раз собачья выставка и поднять этот вопрос вполне уместно.
И все-таки неприятно. Высшее общество Дургара в свое время игнорировало Анну, а сейчас кружит вокруг меня как стая стервятников, мечтающих урвать скандальные детали, насытиться чужим несчастьем.
Скидываю все конверты в ящик стола и иду одеваться для встречи с Инес.
Меня сопровождает Патрик, но мы едем на трамвае, чтобы замести следы. Подозреваю, молодчики Ласко не дремлют, мне же не хочется афишировать свои дела.
Ну, а Рэму я перед выходом позвонила и сообщила, что направляюсь к Инес. Заодно рассказала, что меня забрасывают конвертами разные аристократы.
— Шли их лесом, — коротко распорядился генерал.
Как у него все легко, а мне надо раскручивать гостиницу. Поэтому не получив от бывшего мужа нормальный совет, я вернулась к плану с леди Каприш.
Уж она-то точно придумает, как можно повернуть эту ситуацию в свою пользу.
Инес встречает меня облаченная в серебряную мантию и чалму.
— С каких пор вы занимаетесь приворотами? — спрашиваю я ее.
— Жизнь в Торне очень дорогая. Вы видели цены? — Инес провожает меня в заднюю комнату, где у нее устроено что-то вроде мастерской. — И я никогда не берусь привораживать женатых мужчин. И порчу не навожу.
Я сажусь на мягкий диван, а Инес раскладывает на столе толстые красные свечи, склянки с жидкостями, разноцветные коробочки, карты, похожие на таро.
Потом достает из деревянного, расписанного орнаментами, сундука мужскую белую рубашку.
— Это же Рэма вещь? — приподнимает бровь.
Я беру рубашку и улавливаю запах его одеколона. На манжетах, белыми же нитками, вышит вензель Грэхемов, я видела такой в доме генерала.
— Да, это вещь Рэма, — подтверждаю и прячу рубашку в сумочку, сдерживая постыдное желание зарыться в ткань носом.
