Что мне говорить судье? И почему Раул Ласко враждует с генералом?
45
— Возможно, Анне неприятно вспоминать прошлое, — тихо говорю я, завороженно разглядывая заднюю стену магазина. Она покрыта дымкой, за которой угадываются очертания другой комнаты.
— Вам нужна помощь, не думаю, чтобы Анна отказалась поделиться информацией. Пойдемте.
Мы приближаемся к дымчатой завесе и я, если честно, слегка робею. Но Инес проходит сквозь молочное марево и я поспешно следую за ней. Сердце гулко бьется, ведь совсем скоро я увижусь с Анной.
Оказываемся на веранде с круглым столиком. Вокруг него гостеприимно установлены стулья, в центре расставлен чайный сервиз. Анна стоит у перил и смотрит на раскинувшийся внизу город. Кажется, мы в каком-то замке.
— Анна, — окликает молодую женщину Инес.
Та вздрагивает и поворачивает к нам голову. На ней длинное домашнее платье в стиле девятнадцатого века. Ее новая внешность отдаленно напоминает прежнюю — такое же нежное лицо, белая кожа и большие оленьи глаза.
Анна приветливо улыбается и вглядывается в меня.
— Невероятно, — шепчет совсем тихо.
— Мы не можем долго задерживаться, — предупреждает Инес. — Не больше, чем на час.
Но и часа хватает с лихвой.
— Вам не трудно будет ответить на все мои вопросы? — я рассказала Анне о ситуации в Торне, о том, что ее семья была разоблачена и должен состояться суд.
— Вспоминать прошлое больно, но с другой стороны, оно многому меня научило, — отвечает Анна. — В этом мире у меня любящий муж и прекрасные родители.
Я жду ребенка, — она мечтательно улыбается и склоняет голову. Касается ладонью плоского еще живота. — Сейчас я понимаю, что счастье нужно строить. И мне повезло оказаться замужем за человеком, который тоже это понимает.
— Счастье строят двое, — соглашается Инес.
Я же радуюсь за Анну. Мне было так больно за нее, а теперь всю горечь смывает, и словно дышать становится легче.
Анна рассказывает свою историю в подробностях. Упоминает мелкие детали, которые помогут наверняка потопить Мойрошей и их сообщницу Шейлу.
— Наверное, вы считаете меня глупенькой? — спрашивает она.
— Конечно же, нет!
Боже, сколько ошибок я сама совершила в прошлой жизни, и сколько за них расплачивалась. Отгоняю мимолетное воспоминание о Валерии Александровиче и слушаю Анну.
— Вы не представляете, каково это — очутиться в самой гуще светской жизни большой империи. Наш с Рэмом брак вызвал скандал. Многие аристократичные мамаши и их дочери были разочарованы.
