Выставляет фотки с ней только спиной или полубоком, поэтому все мои знания о ребенке заканчиваются тем, что у нее золотистые волнистые волосы, ее зовут Полина, и ей почти восемь лет, и… Все.
Наша история простая как мир, я бился за возможность видеться с ребенком больше года, но когда наши ссоры начали пугать дочь, я отступил. Понял, что бессмысленно и что война эта принесет гораздо больше минусов, чем хоть каких-то плюсов.
Заставил себя уйти, понимая, что ребенка мне в любом случае видеть не удастся, и долгие годы пытался с этим смириться.
И мне казалось, я смог. Был уверен, что отпустил. Ничем, кроме алиментов, я не был связан с ними. Я исправно плачу деньги Полине, думаю о ней постоянно, желаю счастья и надеюсь, что с ней все в порядке. И я реально думал, что у меня отболело все давно, сгнило, отвалилось, прахом по ветру рассыпалось. Думал, давно пережил отсутствие малышки в моей жизни, но… Нет.
Папа рыжей беспечным отношением к своей дочери заставил меня снова вспоминать, жалеть, винить себя.
Что отпустил, что перестал бороться, что бросил ребенка, который уже шесть лет живет без отца.
Я поэтому психанул на него так сильно, потому что была бы моя дочь рядом, я бы весь мир к ее ногам положил, голыми руками бы от всех защищал, рядом был бы каждую сложную минуту, а тут… звиздец какой-то, короче.
И уснуть не могу до самого рассвета, хорошо хоть завтра тренировка только вечером. Отрубаюсь на пару часов, но потом встаю от боли в руке: потянул плечо, походу.
Черт… надо сгонять в аптеку за мазью и обезболом, тренировки с растяжением я не вывезу.
Пытаюсь ожить, что-то жру, еще раз принимаю душ, но уже холодный, чтобы освежиться, и иду в тачку, чтобы поехать в аптеку. Тут недалеко, но пешком не вариант: ливень снова. Он у нас летом часто.
Настроение в заднице, кручу в голове все произошедшее за последние сутки. Рыжая, папа ее бестолковый, бывшая, редкие фотки дочери, и то без лица.
Херня какая-то отовсюду. А мне казалось, что светлая полоса в жизни началась. Зря казалось, походу."
"На улице серое все, людей нет почти, редкие машины проезжают. Стою на светофоре, от методичного звука капель дождя и тихой мелодии по радио буквально отключаюсь на тридцать секунд, пока красный горит. Приеду домой и буду спать до самой тренировки, ни черта не хочется. Даже жрать, что удивительно.